Избранные произведения. I том [компиляция]

 — Я ж чуял… Ведь говорил я тебе, Геральт, что это было ненормально! Что чего-то недоставало! О! Теперь понимаю: собак не было слышно! Нигде…

Он вдруг осекся, взглянул в сторону ароматящей чесноком и травами кухни, и в его глазах засветился испуг.

— Не трусь, — фыркнул Ярпен. — Наше мяско не из лающих, мяукающих или кричащих «Смилуйтесь!». Наше мяско совсем другое. Прямо сказать — королевская пища.

— Ну, скажи наконец, краснолюдище!

— Когда мы получили вашу цидульку и стало ясно, что встретимся именно в Ривии, мы с Золтаном долго ломали голову: чем бы вас тут удивить. Комбинировали, комбинировали, аж нам от этого комбинирования… писать захотелось. Тогда зашли мы в приозерную рощицу ольховую. Глядим, а там прям-таки неимоверность виноградных улиток. Ну, взяли мы мешок и насобирали этих миленьких моллюсков, сколько в тот мешок влезло…

— Многие сбежали, то бишь сползли, — покачал головой Золтан Хивай. — Мы были малость подшофе, а они чертовски юркие… улитки-то.

Оба краснолюда снова поплакали от смеха над очередным бородатым анекдотом…

— Вирсинг, — Ярпен указал на копошащегося у печи корчмаря, — мастер по приготовлению улиток, а дело это, чтоб вы знали, требует немалых талантов. А он — прям-таки кухмистр от бога. Пока не овдовел, содержал с женой трактир в Мариборе с такой кухней, что сам король принимал у него гостей. Щас поедим, поверьте!

— А для начала, — кивнул Золтан, — перекусим свежекопченым сигом, пойманным на наживку в бездонных пучинах тутошнего озера. И запьем сивухой из бездонных пучин тутошних подвалов.

— И рассказывайте, други, — напомнил Ярпен, наливая. — Рассказывайте!

Сиг был еще теплый, жирный, пахнущий дымом ольховых стружек. Водка была холодная, аж челюсти сводило.

Вначале рассказывал Лютик. Цветисто, гладко, с лирическими отступлениями, красноречиво расцвечивая повествование такими вычурными и фантазийными орнаментами, которые почти заслоняли и прикрывали выдумки и фантастические построения. Потом рассказывал ведьмак. Рассказывал одну правду и говорил так сухо, скучно и бесцветно, что Лютик не выдерживал и то и дело встревал, что вызывало у краснолюдов нескрываемое недовольство.

А потом повествование закончилось, и наступила долгая тишина.

— За лучницу Мильву! — Золтан Хивай откашлялся, поднял бокал. — За нильфагаардца. За Региса-травника, который в своей хате угостил путников мандрагоровым самогоном. И за ту Ангулему, которой я не знал. Пусть им земля будет пухом. Всем. Пусть у них там, в ином мире, будет вдоволь всего, чего в этом недоставало. И пусть имена их живут в песнях и легендах во веки веков. Выпьем.

— Выпьем, — глухо повторили Лютик и Ярпен Зигрин.

«Выпьем», — подумал ведьмак.