Избранные произведения. I том [компиляция]

 — Обезглавьте его без отпущения, а? Я вас вознагражу.

Палач молча протянул огромную как сковорода ладонь. Траурный вздохнул, полез в калету и насыпал в руку монет. Мэтр несколько секунд глядел на них, потом сжал кулак. Глаза в прорезях капюшона зловеще сверкнули.

— Ладно, — сказал он, пряча деньги в карман и обращаясь к поэту. — Опуститесь на колени, упрямец. Положите голову на пень, зловредный господин. Я тоже, если хочу, могу быть зловредным. Буду рубить вам голову в два приема. А если получится, то и в три.

— Отпускаю! — взвыл Лютик. — Прощаю!

— Благодарю вас.

— Ну, коли отпустил, — грустно сказал траурный чиновник, — гоните деньги взад.

Палач отвернулся и занес топор.

— Отодвиньтесь, милостивый государь, — сказал он зловеще глухим голосом. — Не нойте над оружием. Вы же знаете, где головы рубят, там уши летят.

Чиновник быстро попятился, чуть было не свалившись с эшафота.

— Так хорошо? — Лютик опустился на колени и вытянул шею на пне. — Мэтр! Эй, мэтр!

— Ну. Чего?

— Вы ведь пошутили, правда? За один прием отрубите-то? За один замах? А?

Палач сверкнул глазами.

— Неожиданность, — буркнул он зловеще.

Толпа вдруг заволновалась, уступая дорогу ворвавшемуся на площадь наезднику на взмыленном коне.

— Стоять! — крикнул наездник, размахивая огромным, обвешанным красными печатями свитком пергамента. — Задержать казнь! Я везу помилование осужденному!

— Снова? — проворчал палач, опуская уже занесенный топор. — Снова помилование! Это становится скучным.

— Помилование! Помилование! — зарычала толпа. Бабы в первом ряду принялись голосить еще громче. Многие, в основном малолетки, свистели и недовольно выли.

— Успокойтесь, уважаемые господа и горожане! — крикнул траурный, разворачивая пергамент. — Вот воля ее милости Анны Генриетты! В своей неизбывной доброте и в ознаменование заключенного мира, коий, как сообщается, был подписан в городе Цинтра, ее милость прощает виконту Юлиану Альфреду Панкрацу де Леттенхофу, он же Лютик, его провинности и освобождает его от казни…

— Милая Ласочка, — сказал Лютик, широко улыбаясь.

— …одновременно приказывая вышеупомянутому виконту Юлиану Панкрацу et cetera незамедлительно покинуть столицу и пределы княжества Туссент и никогда сюда не возвращаться, поскольку он немил ее милости и смотреть на него ее милость не может! Вы свободны, виконт.

— А мое имущество? — крикнул Лютик. — А? Мое добро, мои рощи, дубравы и замки можете оставить себе, но отдайте, чума на ваши головы, лютню, лошадь Пегаса, сто сорок талеров и восемьдесят геллеров, плащ, подбитый енотами, перстень…

— Заткнись! — крикнул Геральт, расталкивая лошадью обманутую и неохотно расступающуюся толпу.