Избранные произведения. I том [компиляция]

А затем покончит жизнь самоубийством.

— Что-то не очень мне по душе заколдованные ведьмы, — сказал тягучий, из-за явной неприязни еще более растягивая слоги. — Лучше был бы герой, пламенный идейный мститель…

— Мстительница, — оборвал его Скеллен. — Она подходит как нельзя лучше, господин Леуваарден. Йеннифэр будет мстить за зло, причиненное ей тираном. Эмгыр преследовал и довел до смерти ее воспитанницу, невинное дитя. Этот жестокий самодержец, этот извращенец, вместо того чтобы заботиться об Империи и народе, преследовал и истязал детей. За это его настигнет рука мстителя…

— Я считаю, — пробасил Ардаль аэп Даги, — это прекрасно.

— Я тоже, — проскрипел Йоахим де Ветт.

— Отлично! — возбужденно рыкнул граф Бруанне. — Да покарает рука мстителя тирана и вырожденца за совращение чужих жен! Пусть свершит правое дело десница справедливости! Отлично!

— Еще одно, — протянул Леуваарден. — Чтобы доказать, что вы, господин граф Скеллен, полностью нам доверяете, сообщите, пожалуйста, где сейчас пребывает господин Вильгефорц.

— Господа… Я… Я не имею права…

— Это будет гарантия. Поручение в искренности и приверженности делу.

— Не бойся предательства, Стефан, — добавил аэп Даги. — Никто из присутствующих не выдаст, как бы парадоксально это ни звучало. При других обстоятельствах, возможно, меж нами и нашелся бы человек, который захотел бы купить себе жизнь, выдав остальных. Но все мы прекрасно знаем, что предательством не купим ничего. Эмгыр вар Эмрейс не прощает. Он просто не умеет прощать. Вместо сердца у него осколок льда. И поэтому он должен умереть.

Стефан Скеллен колебался недолго.

— Ну хорошо, — сказал он. — Пусть это будет доказательством моей искренности. Вильгефорц скрывается в…

Ведьмак, сидевший у раструба, до боли сжал кулаки. Напряг слух. И память."

"Сомнения ведьмака в никчемности амулета Фрингильи оказались напрасны и рассеялись мгновенно. Стоило ему войти в большую каверну и приблизиться к каменному мостку над черным провалом, как медальон начал дергаться и рваться уже не как воробей, а как большая и сильная птица. Ворон, например.

Геральт успокоил амулет и замер словно истукан, стремясь к тому, чтобы слух его не обманули ни шелест, ни громкое дыхание. Он ждал. Он знал, что по другую сторону провала за мостком что-то есть, что-то таится во тьме. Возможно, это что-то скрывалось и за спиной, а мосток был ловушкой. Он не мог позволить схватить себя. Он ждал. И дождался.

— Привет, ведьмак, — услышал он. — Мы тебя ждали.

Голос, шедший из мрака, звучал странно. Но Геральт уже слышал такие голоса, знал их. Голоса существ, не привыкших общаться при помощи речи.