Избранные произведения. I том [компиляция]

— Эй, — бард только теперь заметил, — а где твой меч?

— А зачем он? Я тоже знаю балладу о чертях. Ни баба, ни парень по имени Дурында мечами не пользовались.

— Хм… — Лютик осмотрелся. — Что, лезть в самую середину?

— Тебе не обязательно. Можешь возвращаться в село и ждать меня там.

— Э нет, — возразил поэт. — Пропустить такую оказию? Я тоже хочу увидеть черта, убедиться, действительно ли он так страшен, как его малюют. Я спросил, обязательно ли продираться сквозь коноплю, если есть стежка.

— Верно. — Геральт прикрыл глаза рукой. — Есть. Воспользуемся.

— А если это чертова тропа?

— Тем лучше. Не придется много ходить.

— Знаешь, Геральт, — толковал бард, следуя за ведьмаком по узкой, извилистой тропинке в конопле, — я всегда думал, что «черт» просто такая метафора, придуманная, чтобы было чем ругаться. «Черти взяли», «черт с ним», «черт знает что» и так далее. Так мы говорим на простом языке. Низушки, видя приближающихся гостей, говорят: «Снова кого-то дьяволы принесли». Краснолюды, ежели у них что-то не получается, причитают: «Дюввел хоел», а скверный товар называют «дюввелшайсс». А в Старшей Речи есть такая поговорка: «A d’yeabl аер arse», прости за современный акцент, что означает…

— Я знаю, что это означает. Перестань болтать, Лютик.

Лютик замолчал, снял украшенную пером цапли шапочку, помахал ею и вытер вспотевший лоб. В зарослях конопли стояла тяжелая, влажная, душная жара, которую еще больше усиливал висящий в воздухе аромат цветущих трав и сорняков. Тропинка слегка вильнула и сразу за поворотом закончилась небольшой вытоптанной полянкой.

— Глянь-ка? — сказал Лютик.

В самом центре полянки лежал большой плоский камень, на нем — несколько глиняных мисочек. Между мисочками стояла почти полностью догоревшая сальная свеча. Геральт видел прилепившиеся к лепешкам расплавившегося жира зерна кукурузы и бобов, а также другие косточки и семена.

— Так я и думал, — проворчал он. — Ему приносят жертвы.

— И верно, — сказал поэт, указывая на огарок. — И ставят черту свечку. Но кормят его, как видно, зернышками, словно чижика какого. Ну и хлев! Все липкое от меда и дегтя. Что…

Дальнейшие слова барда заглушило громкое блеяние. В конопле что-то запрыгало и затопало, а затем из путаницы растений вылезло самое поразительное существо, какое Геральту доводилось видеть.

У существа были вылупленные глаза, козьи рога и борода, и росту в нем было чуть больше сажени. Губы, подвижные, рассеченные и мягкие, тоже наводили на мысль о жующей козе. Нижнюю часть его тела по самые раздвоенные копытца покрывали длинные, густые, темно-рыжие волосы. Кроме того, у него был длинный, оканчивающийся метелкой хвост, которым оно энергично размахивало.

— Ук! Ук! — гукнул чудик, переступая копытцами.