Избранные произведения. I том [компиляция]

Потом снега завалили перевалы в горах, и ты не выбрался бы из Туссента, хоть сдохни. А то, что дождался здесь Йуле, да и весну скорее всего тоже здесь дождешься, так это есть высшая сила, а посему нечего жалобно скулить и причитать. Что же до сожаления, то не надо преувеличивать. Все равно я не поверю, что тебе так уж сильно жаль.

— Да что ты знаешь, Рейнарт? Что знаешь?

— Немного, — согласился рыцарь, наливая. — Не очень много сверх того, что вижу. А видел я вашу первую встречу, твою и ее, в Боклере. Помнишь Праздник Бочки? Белые трусики?

Геральт не ответил. Он помнил.

— Дивное это место, дворец Боклер, полное любовных чар, — замурлыкал Рейнарт, наслаждаясь букетом вина. — Один только его вид способен очаровать. Помнишь, как у всех у вас дух захватило, когда вы увидели, ну, тогда, в октябре. Дай-ка вспомнить, как тогда изволил выразиться Кагыр?

— Складный замчишко, — восхищенно сказал Кагыр. — Верно ведь складный и глаз радует.

— Красиво княгиня живет, — сказал вампир. — Следует признать.

— Да уж, вполне ладный, курва его мать, домик, — добавила Ангулема.

— Дворец Боклер, — не без гордости повторил Рейнарт де Буа-Фресне. — Эльфова постройка, только слегка переделанная. Говорят, самим Фарамондом.

— Не «говорят», — возразил Регис. — А несомненно. Стиль. Стиль Фарамонда виден с первого же взгляда. Ясно. Четко. Достаточно посмотреть хотя бы вон на те башенки.

Увенчанные пурпуром черепиц башни, о которых вел речь вампир, врезались в небо стройными белыми обелисками, вырастающими из филигранного, расширяющегося книзу здания самого замка. Все это однозначно ассоциировалось со свечами, с которых фестоны воска натекли на мастерски выполненное основание подсвечника.

— У стен Боклера, — пояснил рыцарь Рейнарт, — раскинулся город. Стену, разумеется, возвели позже, вы ведь знаете, эльфы не окружали города стенами. Подгоните лошадей, уважаемые. Путь перед нами долгий. Боклер только кажется близким, горы искажают перспективу.

— Едем.

Они ехали резво, опережая странников и вагантов, телеги и двуколки, груженные темными, словно обомшелыми гроздьями винограда. Потом начались говорливые и пахнущие бродящим соком улочки города, потом мрачный парк, весь заросший тополями, тисами, барбарисом и самшитом. Потом были клумбы роз, мультифлоры и центифолии. Потом — резные колонны, порталы и архивольты дворца, слуги и лакеи в ливреях.

Наконец возник Лютик, модно причесанный и роскошно одетый. Ни дать ни взять принц.

— Где Мильва?

— Здорова, не беспокойся. Сидит в покоях, приготовленных для вас. И не желает выходить.

— Почему?

— Об этом позже. А сейчас — пошли. Княгиня ждет.

— Прямо с дороги?

— Таково ее желание.

Зала, в которую они вошли, была полна людей, ярких и пестрых, будто райские птицы.