Древесный маг Орловского княжества (том 4)

Да, точно он. В камзоле красно–жёлтом под тульский герб, высокий, широкоплечий с волосами белоснежными распущенными до плеч, с яркой привлекательной внешностью. Помню его, ещё когда с яйцом паука стоял, он в колонне тульской к князю нашему ехал, тогда витязь был в сплошной зеркальной броне, я его чуть с девушкой не спутал. И такой важный вид у него был. А теперь взгляд его совершенно другой. Он смотрит на меня серо–голубыми глазами, как на потерянного друга. Ещё так хмурится, будто вот–вот разрыдается. Блин, да что ж такое⁈

— Вы ли? — Первое, что слышу, когда подходит. В голосе его надежда.

Смотрю, как ещё пять бойцов в похожих камзолах к нам спешат. А позади вдобавок плетётся и девочка в красной мании с жёлтыми узорами. Низенькая брюнетка с множеством мелких длинных кос, лет пятнадцати на вид, похоже, тоже из их шайки. Её я тоже помню с той колонны тульской, у кареты ехала верхом, самая сосредоточенная была.

— Господин, простите за невежество, — исправляется белобрысый витязь, в голосе нотки разочарования. — Вы просто очень похожи на одного смелого юношу, которого убили в бою. Но теперь я вижу, что ошибся.

У меня все слова в горле застряли. Остальные подступили полукругом. И рассматривают. Матёрые воины, явно все витязи.

— Светогор, взял да напугал господина, — посмеивается ещё один мощный, но не высокий тёмненький мужчина и кланяется мне головой: — Позвольте представиться, господин. Я сотник Деян, мы личная гвардия его сиятельства тульского князя Юрия. Просим, не гневаться, что прервали вашу прогулку.

Ого! В личною гвардию тульского князя слабаков не берут.

Остальные витязи просто кланяются, разворачиваются и уходят, вероятно, решив, что моя оторопь — это нежелание представляться в ответ.

Одна магичка остаётся. Ростом метр пятьдесят пять от силы, некоторым из витязей по пояс, худенькая, симпатичная, кареглазая крошка с тонким курносым носом. Смотрит на меня с какой–то надеждой. Но стоит ответить своим взглядом, сразу опускает глазки.

— Люта? — Окликают её товарищи. — Да не он это.

— Как жаль, — слышу её шёпот. Шмыгнула носом, развернулась резко и посеменила в сторону своих товарищей.

Что это с ними? Стою, не знаю, куда деваться. Понял я, о чём этот Светогор говорил. Он узнал меня с битвы на Калининских топях? Но с моим преображением решил, что обознался. Это ведь их отряд взлетел тогда на скакунах на высоту и узрел меня на вершине трупов. Я тогда упал к их ногам весь изрубленный и в стрелах.

Получается, Чернава забрала меня, никому ничего не сказав?

Тульские вернулись туда, где стояли. Посматривают на меня угрюмо. И не кажется мне, что хотят за что–то мстить. Они будто боевого товарища потеряли.

Выдыхаю. И иду к ним. Оборачиваются на моё приближение.