Древесный маг Орловского княжества (том 4)

Морозова смотрит с ужасом и одновременным восторгом.

— Что ещё ты можешь? — Спрашивает с нотками азарта.

Рожаю ей пару сочных мандаринов, жёлтый банан, манго, виноград пробую, выходит киш–миш.

— Угощайтесь, маменька.

— А не отравлено? — Спрашивает, вытаращив глаза.

Отщипываю с грозди сам, пробую. Кисло–сладко, как я люблю.

Клинком Жала рублю манго деловито, чищу мандарины. Клюю по чуть–чуть.

— Да наливай уже, — ворчит графиня. — Возишься долго.

Наполнил бокалы до краёв. Подал, а женщина смотрит на меня с укором.

— Чернава, значит, подослала, — снова наезжает. — Вот же зараза. По самому больному ударить решила.

— Она знает, что я Тёмный, но не знает, что искомое ей уже не у вас.

— Пусть остаётся пока так. Делай вид, что служишь ей, но давай знать, если она попытается что–то поручить ещё против меня. А я пока подумаю, как с ней разобраться.

— Хорошо, — отвечаю и поднимаю бокал. — За наш союз? За помолвку?

— Нет, за знакомство, — предлагает свой тост. — Теперь я узнала настоящего Ярослава. И совершенно не разочарована.

Стукнулись звонко бокалами, выпили. Морозова пол бокала хлопнула, я сделал пару глотков, мне ж ещё на лекции!

— Хочу признаться, — выпалила Морозова.

Я даже насторожился.

— В глубине души я знала, что ты владеешь особой магией. Потому что закрывала глаза на твои мелкие шалости. Надеюсь, теперь ты не считаешь меня дурой.

— И не считал. Вы очень умная женщина.

— Ой, полно, — отмахнулась с улыбкой и продолжила серьёзно. — Годы в Академии дали мне понимание, что магия наша намного шире, чем стихийная. И кто же решил, что растить вот такие фрукты или вынимать из бутылок пробки — это плохо? Столько всего в мире, чего нам не понять. И от страха неведомого мы всё это зовём Тёмным.

— Вы такая рассудительная и мудрая, — продолжаю хвалить её и снова поднимаю бокал. — Давайте за ваш ум. С самого начала я восхищался вами. Вашей честностью и прямотой, силой и смелость, а главное — вашим добрым сердцем. Когда вы остались в поле Розы, я понял это окончательно.

— И ты остался. Иначе, если бы твои порывы были корыстны, тебя бы погнало прочь.

— Видимо так, — вздыхаю.

— Это очень важно для Вячеслава, думаю, теперь он успокоится, — добавила.

Стукнула о мой бокал своим, допила. Опрокинул следом. Снова наполнил бокалы до краёв.

— У меня есть ещё одно признание, мальчик мой, — выпалила Галина, принявшись за мандарины смело. — С зимы я вынашиваю мысль, связать тебя и мою старшенькую. Пусть она не красавица, но нутром вся в меня.

Зашибись.

— Ну, ваше желание сбылось, — вздыхаю."

"— Не печалься, Ярослав. Вы отлично подходите друг другу.

— Ага, — посмеиваюсь.

— За вас, дети мои! — Воскликнула графиня уже немного пьяненькая.