Изгой Проклятого Клана. Том 5 (СИ)

Чтобы провести опыт, ради которого я туда и явился — изучить аномалию.

Внутри чемодана с надписью «WYRD» оказался исписанный рунами каменный куб. Руны, запитанные силой Одина, сдерживали пульсирующую внутри аномалию, не давая ей выбраться наружу.

Но как только я взял куб голой рукой, то эти же руны вступили во взаимодействие с моей энергосистемой. Это было небезопасно. Потому что-то, как отреагирует аномалия, я не знал. Однако, вместо выброса силы или ускорения пульсации, она… стала подстраиваться под ритм моего сердца. И ритм моей собственной энергетической системы.

Аномалия адаптируется под меня?

Но тут из угла куба стала выходить тонкая струйка воздуха, наполненного маной. Она сужалась, пока не превратилась в свист.

Я внимательно следил, чтобы аномалия резко не вышла из-под контроля. Но главным оказалось вовсе не это.

Свистящий звук затихал, меняясь на тонкий, едва разборчивый… голос, произнёсший:

— Мир тебе… жаждешь силы, но не ценой человечности?

Глава 20

Разумная аномалия?

Давно я не имел с ними дела. А с такими спокойными — и вовсе никогда. Обычно они даже не пытались завести разговор. В тех же редких случаях, когда это происходило, то их искажённые голоса кричали угрозы или стенали о собственной боли.

Потому что существование в форме разумной аномалии — это ад.

Я пару раз чувствовал, что они испытывают. В качестве эксперимента. С помощью менталистов, которые помогали перенести их ощущения на меня.

И это… похоже на состояние, когда у тебя нет тела. Но есть боль. Не органов чувств. Но будто есть нематериальные нервы, натянутые как струны скрипки. Когда ты не видишь людей, но чётко ощущаешь, как течёт их энергия. И эта энергия нужна тебе, чтобы не раствориться в пустоте.

Единственное, что двигало живыми разумными аномалиями — это страх бесследного исчезновения. Он пересиливал даже постоянную боль, из-за которой эти аномалии не были способны трезво мыслить.

Но вот эта аномалия в кубе, в моей руке, поприветствовала меня миром.

— И тебе мира, разумный, — спокойно сказал я. — И да, человечность я оставлю.

Куб в моей руке вспыхнул, сияя рунами. Выбросилась мана. Задрожал воздух.

Я насторожился, готовый в любой момент отбросить или уничтожить эту вещь. Но голос из куба сказал мне:

— К чему же она тебе?

— Альтернативы не вижу. Как твоё имя?

— Оно не имеет значения. Оно — лишь якорь, связывающий меня с прошлым.

— А называть мне тебя как?

— Завершённый…

Завершённый? Нет в мире ничего завершённого, кроме мертвецов.

Впрочем, если говорить с небольшим сарказмом, то «Завершённый» — вполне неплохо.

— Громко сказано.

— Отнюдь! Это истина. Ведь моя природа — быть примером, на котором учатся узники плоти.