Изгой Проклятого Клана. Том 3

Разумеется, демон пытался обмануть меня целых тринадцать раз. Двенадцать из них я поправил сам, а в последнем просто потребовал изменить пункт, но в свою пользу. Тогда раздражённый Контрактник почти прекратил попытки обвести меня вокруг пальца.

Почти, потому что пытался плавно смазать ответственность своего господина за плавающими формулировками.

Но обмануть меня, со всем моим опытом общения с демонами, они не могли.

Когда мы скрепили договор кровью, пришло время игры.

Демоны воины окружили меня. Часть из них встали в той стороне, где «затаились» гномы.

А сам Саокок, сидя на своём троне, внимательно наблюдал. Как и его Моргана.

Как он мог себе представлять взятие мною топора?"

"Скорее всего, как я подхожу к нему, хватаюсь за рукоять, а потом меня прошибает волной демонической маны. Она проникает в мои энергоканалы, переплавляя мою собственную ману в демоническую и через несколько секунд я падаю на землю. С выжженной энерго системой и не способный даже самостоятельно стоять.

Такого бери тёпленьким.

Вот только… когда я прикоснулся к топору, меня не прошибло обжигающей силой. Вместо неё я ощутил бодрящий жар, который разогревал тело. Но не причинял никакой боли.

Потому что в этот самый момент заработала настоящая печать, которая была скрыта под иллюзией Лилит. Печать, в которой прятался Урюк. Печать, которую мы с ним доработали, чтобы она давала мне частичную адаптацию к силе рода Саокока.

Благодаря этой же печати Саокок чувствовал во мне магию своего рода. Потому что она была буквально там, только в его сыне.

Я был, как бы, большой матрёшкой. Второй матрёшкой был Урюк. А третьей — печать его рода.

Конечно, потом придётся чиститься от этой маны, как минимум неделю. За которую не стоит попадаться на глаза экзорцистам. Но сейчас это было меньшей из зол.

Я спокойно сжал рукоять топора и, наполняя свою руку маной, медленно приподнял его на глазах у всех демонов.

На их лицах показалось многое…

Удивление.

Любопытство.

Злость.

Зависть.

Усмешки.

Но никто не смел оспорить мою победу.

Даже Саокок, который сидел с удивительно спокойным, непроницаемым лицом.

— Моргана, — пророкотал он. — Я освобождаю тебя от служения мне.

Она хитро взглянула на него и промурлыкала:

— Благодарю, мой бывший хозяин… — её пухлые губки растянулись в улыбке. Она рассмеялась, соскакивая с колена Саокока. Она уставилась на меня своими золотыми глазами и промолвила: — Раз я свободна, значит, под действие вашего договора не подпадаю, — её вертикальные зрачки чуть расширились. — Ну что, мой сладкий, с чего начнём? С нежного или с жёсткого? — и с усмешкой пошла на меня.

Золотые глаза вспыхнули силой Очарования.

Я ощутил, как мою голову обволакивает сладострастный туман. Он закрыл собой все почти мысли. Почти все желания.