Дважды одаренный. Том IV

— Неприлично спрашивать… аристократа о его… Родовом Даре… Но я не буду… обижаться на… простолюдина… не знакомого… с нормами… этикета…

Она тяжело задышала и прикрыла глаза.

— Конечно, не обижайся, — хмыкнул я. — И не говори так много. Похоже, тебе всё-таки не так сильно полегчало, как ты пытаешься мне продемонстрировать.

Некоторое время мы шли молча. А затем, не открывая глаз, баронесса произнесла:

— Ограничение в использовании… не могу активировать… в любой момент.

— Понятно, — кивнул я. — Спасибо, что рассказала.

Примерно что-то такое я и предполагал. Подобная особенность была у Родового Дара того Магистра, которого располовинил мой дед. Эдакое «вспыхивающее», а не постоянное усиление. В случае с баронессой — «ускорение».

Туннель впереди делился на три ветки, я решил идти прямо — поток ветра оттуда был наиболее сильным.

Мне хотелось задать немало вопросов баронессе, однако я понимал, что говорить ей тяжело. Будет глупо, если она помрёт от разговоров. Лучше всего ей сейчас поспать, и…

— Ты бы… смог защитить… её? — неожиданно прозвучал усталый голос девушки.

Я сразу понял, что имеет в виду Завьялова, так что ответил честно:

— Да.

Она горько выдохнула и произнесла:

— Ясно…

Несколько минут мы шли молча. Поток воздуха, дувший мне в лицо, становился всё сильнее и сильнее, а идти становилось тяжелее — тоннель начал подниматься.

Как я и думал, у муравьёв должны быть другие выходы помимо того, который Вожак прорыл специально, чтобы атаковать нас.

Хм… «нас» ли? Или у него была конкретная цель?

— Прости… — вновь прервала мои размышления Завьялова. — Я подставила… группу… лишила её бойца и… командира.

Я удивлённо уставился на баронессу. Это точно наша самоуверенная холодная малышка?

Да, вроде она.

Но слова ей дались тяжело не только из-за боли. Завьялова даже веки не открыла, чтобы случайно не встретиться со мной взглядом.

— Хорошо, что ты это поняла, — проговорил я, продолжая подниматься по пологому тоннелю. — Тебе надо больше доверять команде.

Она недовольно сжала губы и отвернулась.

— Сложно…

— Согласен, — кивнул я, но девушка этого не увидела. — Особенно сложно доверять тем, кого видишь в первый раз. Для этого нужно уметь разбираться в людях. А чтобы разбираться в людях, нельзя быть зацикленным исключительно на одном человеке.

Она поморщилась, но ничего не ответила.

— Своим поступком сегодня ты навредила Анне, а не помогла, — твёрдо произнёс я. — Если бы ты умерла, ей было бы очень тяжело.

Она снова ничего не ответила.

Я решил добить её и сказал прямо:

— Да, ты рождена, чтобы защищать её. Но телохранитель не должен бессмысленно отдавать жизнь при первой же крохотной опасности и оставлять подзащитного в одиночестве.