Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

— Даже забыв обо всем, ты не забыл меня…

Нахмурив брови, Чу Ваньнин попытался вывернуться, мысленно браня эту Распутную Тыкву с ее абсурдными разговорами.

Мо Жань всегда вел себя очень прилично, был послушен и ласков с ним. Разве мог он обращаться к нему подобным образом? Ему самому было и стыдно, и смешно слушать этот бред. Разрываясь между злостью и растерянностью, Чу Ваньнин бросил все силы, чтобы вырваться из цепких объятий, все сильнее сминая постель.

Внезапно перед его глазами яркой вспышкой мелькнуло воспоминание. Прищурившись, он вгляделся в ярко-алое расшитое золотом парчовое одеяло и внезапно кое-что понял…

Сон.

На мгновение он словно окаменел.

Затем его лицо залил ярко-алый румянец.

Это… это ведь один из его снов.

В его снах Мо Жань вел себя именно так: его губы произносили похожие резкие слова и возбуждающие гадости, да и вел он себя с ним точно так же грубо и бесцеремонно.

Значит, Распутная Тыква не создала этот образ, а просто воплотила в реальность его собственные постыдные желания? Эта мысль была настолько позорной и так смутила его самого, что кончики ушей Чу Ваньнина ярко запылали от стыда.

— Золотце…

Неожиданно тело его бросило в жар и пот. Воспользовавшись тем, что Чу Ваньнин отвлекся, «Мо Жань» поцеловал его мочку уха, после чего засунул язык ему в ушную раковину.

— Ах…

Застигнутый врасплох Чу Ваньнин не ожидал, что это простое действие вызовет настолько бурный отклик в его теле, и уж тем более не думал, что вырвавшийся из его горла стон будет таким хриплым и влажным, насквозь пропитанным похотью и страстной жаждой.

Из-за этого нечаянного стона его буквально накрыло новой волной унижения и почти невыносимого стыда."

"Он и сам не знал, почему эта сцена вдруг оказалась такой реальной, но сейчас ему казалось, что когда-то, очень давно и при похожих обстоятельствах, Мо Жань точно так же прижимал его к кровати, запутываясь с ним телами, грубо, резко и стремительно покрывая его шею, щеки и уши жадными поцелуями.

В итоге Чу Ваньнин так разнервничался и разозлился, что уголки его глаз покраснели, и хотя он прилагал все силы, чтобы оказать сопротивление, ему никак не удавалось вырваться. Только когда губы этого «Мо Жаня» потянулись к его губам…

Бах!

Словно что-то почувствовав, «Мо Жань» внезапно замер и с недоверием уставился на Чу Ваньнина.

Воспользовавшись этим замешательством, Чу Ваньнин наконец оттолкнул его. Собрав в руке золотое сияние концентрированных духовных сил, он призвал Тяньвэнь и полоснул плетью по этому псевдо-Мо Жаню.

Увидев свечение Тяньвэнь, шокированный «Мо Жань» в изумлении выпалил:

— Оказывается вы… вы и правда…

Ивовая лоза безжалостно опустилась, рассыпая вокруг золотые брызги.

Несмотря на боль, «Мо Жань» безропотно вынес удар.