Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Все решили, что молодой господин плачет только из-за беспокойства за своего Учителя, но лишь сам Сюэ Цзымин знал, что той ночью, лежа на больничной койке, глядя в темноту невидящим взглядом, крепко сжав в руках свой Лунчэн, он хрипло сказал:

— Брат, прости меня...

Где ты?.. С тобой и Учителем… все в порядке?..

Мо Жань лишился дара речи, и не в состоянии сделать даже шаг, замер на месте словно деревянный истукан.

Прошлые события, подобно бурному потоку, стремительно проносились у него перед глазами.

Он вспомнил, как в прошлой жизни Сюэ Мэн в одиночку поднялся на Пик Сышэн и, стоя посреди холодного и обезлюдевшего Дворца Ушань, с покрасневшими глазами допрашивал его о местонахождении Чу Ваньнина.

Сюэ Мэн сказал ему тогда:

— Мо Вэйюй, обернись назад…

Мо Жань вспомнил о том времени, когда он стал Наступающим на бессмертных Императором, и Сюэ Мэн с Мэй Ханьсюэ совершили покушение на его жизнь. Тогда, среди белого дня Мэй Ханьсюэ преградил ему путь, а Сюэ Мэн, с перекошенным от ярости лицом и проклятиями на губах, вонзил в его грудь свою саблю, подняв кровавую бурю.

Тогда Сюэ Мэн крикнул ему:

— Мо Вэйюй, никто не спасет тебя. В этом мире нет тебе места!

Воскрешая в памяти дела давно минувших дней, Мо Жань вспоминал те ненависть, гнев и пыл, с которыми он и Сюэ Мэн танцевали свой танец дракона и змеи[191.7].

Он вспомнил и тот день, когда Чу Ваньнин умер. Тогда Сюэ Мэн вскочил и, взревев, будто смертельно раненый бык, бросился на него и придавил к стене. От ярости и боли вены вздулись на его шее, и он взвыл словно загнанный зверь:

— Как ты можешь говорить, что он не спас бы тебя?!.. Как можешь говорить, что он не спас?!

Это был лишь миг — в яркой вспышке света все эти воспоминания промелькнули перед его глазами.

Может быть, Мо Жань так глубоко ушел в себя, что эта ситуация вдруг напомнила ему о самом раннем, затерявшемся с годами в лабиринтах памяти, неясном воспоминании.

Он увидел двух подростков. Один из них был ужасно тощим, съежившимся от страха, словно привыкшая к побоям бродячая собака. Испуганно забравшись с ногами на стул, он сидел, обхватив руками колени, и боялся лишний раз двинуться. Конечно же, это был он сам.

Вторым был юноша с лицом как снежно-белый нефрит, прелестный, несмотря на всю свою надменность, похожий на гордого и ослепительно прекрасного маленького павлина с ярким оперением. С изумительной красоты саблей за поясом, одной ногой опираясь на соседний стул, он стоял перед ним, не сводя с него пристального взгляда круглых, как пуговицы, черных глаз.

— Мама сказала, что я должен навестить тебя, — проворчал юный Сюэ Мэн. — Говорят, ты и есть мой двоюродный старший брат?.. Однако выглядишь ты как-то уж слишком убого.

Мо Жань не издал ни звука, только наклонил голову еще ниже.