Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Мо Жань застыл в оцепенении, его лицо стало таким же бледным, как душа перед ним.

Раньше он считал, что Учитель такой же холодный и бесчувственный, что сердце его давно замерзло и покрылось коркой льда. Он никогда и подумать не мог, что на самом деле Учитель так заботится о его благе...

То единственное сожаление, что он не может отпустить в этом мире, связано с ним...

…он вернулся, чтобы извиниться.

Лед растаял, вода стала бескрайним океаном.

Мо Жань медленно поднял руку и уткнулся лицом в ладонь.

Его плечи тряслись.

Бездушный как железо? Холодный как железо?

Нет, все не так…

Горло сдавило от рыданий, и Мо Жань упал на колени. Он стоял на коленях перед призраком, который даже не мог его видеть. Мо Жань поставил духовный фонарь у ног Учителя и снова попытался заговорить, но из груди вырвался только хрип. Он мог лишь плакать кровавыми слезами и, в конце концов, сорвался и завыл в голос.

На коленях перед Чу Ваньнином.

Нет, все не так…

На пыльном полу он согнулся в три погибели и ухватился за окровавленный край одежды Чу Ваньнина.

Если сердце Чу Ваньнина из холодного железа, то его — из бездушного черного камня. Все его прошлое — череда недоразумений. Он так сильно ошибался… только…

— Учитель… Учитель, — он весь съежился, сжался в клубок от раздирающей его изнутри боли. — Я так виноват. Умоляю тебя… пойдем со мной… Я умоляю тебя… пойдем домой. Я так ошибался, я такой ужасный человек. Я не виню тебя, я не ненавижу тебя! Это я оступился, я виноват! Если хочешь, можешь бить и бранить меня сколько хочешь. Я никогда не отвечу ударом на удар. Учитель, вернись, и я сделаю все, что скажешь… Я буду почитать тебя, любить тебя, дорожить тобой…

Однако подол одежды Чу Ваньнина в его пальцах был призрачным и зыбким. Казалось, еще мгновение, и он растает в его руке.

В эту минуту Мо Жань был готов сам разорвать грудь и отдать свое сердце, лишь бы услышать, как оно снова бьется в теле Чу Ваньнина. Он хотел бы отдать ему всю свою кровь, лишь бы вновь увидеть краски на этом бледном лице.

Сейчас Мо Жань страстно желал сделать хоть что-то, чтобы исправить свои ошибки.

— Учитель, — он больше не сдерживал рыдания. – Давай начнем все сначала, ладно?..

Перед Пагодой Тунтянь, под той цветущей яблоней...

Уважаемый Наставник, который всем своим обликом напоминал ласкового белоснежного кота, поднял голову и лениво приоткрыл глаза феникса. На верхних ветках несколько цикад запели свою песню. Перед ним стоял юноша и улыбался.

— Господин бессмертный! Господин бессмертный, я так долго наблюдаю за вами. Почему вы меня не замечаете?

В мгновение ока пролетели двадцать лет, две жизни.

Все ушло.

Он действительно наглец и бесстыдник, волчонок с волчьим сердцем[104.3], раз все еще смеет просить…

Учитель, давай начнем все сначала.