Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

В какой-то миг ему показалось, что эти золотые блики всего лишь призрачные огни заблудших душ, а ярко-красные свадебные свечи льют кровавые слезы.

Мо Жань чувствовал гадкий привкус во рту и отвращение… но не мог понять, от кого его тошнит? От Сун Цютун? Или, может быть, от того, каким он стал?

И он бросился прочь из комнаты.

В прошлой жизни мало кто знал, что в день свадьбы Наступающего на бессмертных Императора, императрица Сун Цютун была отвергнута и покинута, а Мо Жань, одетый в расшитое золотом алое свадебное одеяние, одним ударом распахнул двери Павильона Алого Лотоса.

Император вошел внутрь, и вскоре свет в надводном павильоне погас. Так супруг Сун Цютун провел в том доме всю свою первую свадебную ночь.

Только вечером следующего дня, когда Сюэ Мэн ворвался на Пик Сышэн и устроил переполох, разомлевший Мо Жань томно распахнул двери Павильона Алого Лотоса и, на ходу поправляя кое-как натянутую одежду и головной убор, с самым что ни на есть непристойно удовлетворенным выражением лица неторопливо зашагал в направлении приемного зала своего дворца.

Никто из посторонних так и не узнал, что же на самом деле случилось в ту ночь в Павильоне Алого Лотоса.

Попрощавшись с Наньгун Сы, Чу Ваньнин и Мо Жань вместе вернулись к месту своего поселения.

Чу Ваньнин вдруг холодно спросил:

— Только что, когда Наньгун Сы говорил, что Сун Цютун красива, ты так странно уставился на нее и будто окаменел. Почему?

— Я представил, как она выглядит в свадебном платье, — ответил Мо Жань.

Как обычно в Чу Ваньнине тут же взыграла ревность. Он раздраженно тряхнул рукавами и с ледяным выражением лица процедил:

— Непристойные мысли! Разве можно думать о чужой невесте?

Мо Жань улыбнулся:"

"— Кто сказал, что я о ней думаю? Я думал о том, какой фасон платья она выберет при ее типе внешности и только. Уверен, в красном она и вполовину не так хороша, как мой учитель.

— …

Изначально Чу Ваньнин просто хотел излить переполнявший его гнев, но был застигнут врасплох, когда этот дерзкий волкособ лизнул его ладонь.

Лицо его побледнело, затем покраснело, и он надолго замолчал, не в состоянии подобрать слова. В конце концов, Чу Ваньнин снова раздраженно взмахнув своими длинными рукавами и потребовал:

— Ту неловкую историю с Призрачным Церемониймейстером больше никогда не упоминай.

Мо Жань лишь вздохнул про себя: «Я упомянул это не для того, чтобы тебе было неловко. Ты сам спросил меня, а я не захотел тебе врать, поэтому сделал комплимент твоей красоте, но теперь ты смотришь на меня так, словно хочешь убить...

Вот только, даже когда ты злишься на меня, я ощущаю невыразимую сладость.