Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Чу Ваньнин же ответил:

— Не думай об этом. Это не может быть он, — в его голосе не было ни капли сомнений.

Мо Жань тут же послушно кивнул. Раз уж Чу Ваньнин не хотел говорить о своем детстве и годах ученичества под руководством Хуайцзуя, у него нет права давить на него.

Однако он продолжил развивать свою мысль:

— В таком случае есть ли еще Великие Мастера, которые последние пять лет не появлялись на людях?

— Глава школы Гу Юэе, Цзян Си, — ответил Сюэ Мэн. — На встречу на горе Линшань прибыли все главы духовных школ, и только он оказался больным. И вообще он редко выходит в свет.

Мо Жань улыбнулся:

— Да ладно, это же старший соученик твоей матери? Подозреваешь его?

Тут вмешался Чу Ваньнин:

— Цзян Си очень высоко себя ценит и не может смириться с тем, что духовная школа Жуфэн более влиятельна, чем его орден Гу Юэе. Не только последние пять лет, а с тех пор, как Наньгун Лю возглавил собрание Десяти Великих Орденов, он не посещает подобные встречи.

— Тогда не подходит, — сказал Сюэ Мэн. — Ох, ладно, просто забудем! Если не можешь что-то понять, лучше и не начинать голову ломать. Слишком мало подсказок, а от всех этих загадок у меня скоро череп лопнет.

На его удачу в это время вернулись госпожа Ван и Сюэ Чжэнъюн. Было уже довольно поздно, и пятерым путникам нужно было поскорее решить, где в Дайчэн лучше остановиться на ночлег.

— Я знаю одну отличную гостиницу! Там даже есть горячий источник, в котором можно отмокнуть и расслабиться, — объявил Сюэ Мэн.

Мо Жань: — …

Он прямо-таки пятой точкой почувствовал, о какой именно гостинице говорит Сюэ Мэн. Разве это не та ночлежка, в которой они останавливались в годы юности?

Тогда, нежась в тех самых горячих источниках, он ни с того ни с сего поскользнулся и упал прямо в объятия Чу Ваньнина…

Вспомнив подробности того инцидента, он невольно закашлялся и поспешно отвернулся, чтобы скрыть выражение своего лица. Ему не хотелось, чтобы кто-то заметил отразившиеся на нем стыд и предвкушение, однако окрыленное надеждой предательское сердце невольно забилось быстрее.

Так уж вышло, что Сюэ Мэн был человеком, склонным к преувеличению. Если ему что-то нравилось, то он восторженно пел хвалу, не обращая внимания на ясно видимые другим пятна грязи. Если же ему что-то не нравилось, то он самозабвенно втаптывал в грязь объект своей ненависти, добивая его батогами, и скорее бы умер, чем переменил свое мнение. Кто может знать сына лучше, чем отец? Поэтому Сюэ Чжэнъюн резонно поверил сыну лишь наполовину и спокойно переспросил Мо Жаня:

— Жань-эр, ты ведь тоже жил в этой гостинице, как она тебе?

Мо Жань опять откашлялся и, не осмеливаясь прямо взглянуть дяде в глаза, ответил:

— Эм… правда, неплохо.

— В таком случае там и остановимся, — решил Сюэ Чжэнъюн. У Мо Жаня тут же вспотели ладони.