Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

На самом деле, в круговороте жизненной рутины очень легко было не обращать внимания на мелочи, которые говорили об истинной привязанности. Но теперь, когда Мо Жань знал куда смотреть, все тайное стало явным, и он ясно видел, что Чу Ваньнин всегда был очень терпелив, мягок и добр с ним.

В прошлой жизни он опозорил и погубил такого человека.

В этой жизни за какие заслуги ему дарован шанс вновь идти по жизни рядом с этим милостивым государем?

Его сердце и душа дрожали и корчились в муках. С одной стороны, он чувствовал себя недостойным и понимал, что должен как можно быстрее покинуть Чу Ваньнина и впредь держаться от него как можно дальше. После всего, что он натворил, где его совесть? Как ему наглости хватает пользоваться покровительством Чу Ваньнина, принимать его доброе отношение и наслаждаться теплом его улыбки? Дерзкий наглец без стыда и совести!

Но, с другой стороны, разве может страдающий от жажды отказаться от воды... Прав он или нет, достойно это или нет, в этой новой жизни у него есть годы, чтобы по капле каждый день искупать совершенные им злодеяния. Ведь так тоже можно, Учитель?

…

Я пришел к тебе грешный с головы до ног и позади меня лишь горы трупов.

Умытыми в крови невинных руками в этой жизни я принял согретый твоим добрым сердцем теплый бульон.

Я готов остаток жизни провести, стоя на коленях, согласен, чтобы после смерти моя душа вернулась в чистилище, ради робкой надежды, что ты… согласишься принять из моих рук эту чашу и пригубить ее.

— Учитель.

Он даже не сразу заметил, что к ним подошел Сюэ Мэн.

Мо Жань снова почувствовал упадок душевных сил. На самом деле после смерти Чу Ваньнина он долгое время изводил себя, страдая от раскаяния и чувства вины. Со временем он так проникся этими чувствами, что начал излучать их во вне. Из-за этого окружающие не решались лезть к нему в душу и расспрашивать его. Мо Жань пытался справиться с этими негативными эмоциями и только в течение последнего года его душевное состояние несколько улучшилось.

Но иногда хватало капли, вроде неосторожно сказанного слова или воспоминания, чтобы он опять увяз в ненависти к себе.

Подняв голову, Мо Жань мрачно взглянул на Сюэ Мэна. Увидев выражение его лица, потрясенный Сюэ Мэн вздрогнул от испуга и отшатнулся.

— Эй, сукин сын, что с тобой? Чего так уставился на меня? Я тебе денег должен?

Глубоко погруженный в свои тяжелые думы Мо Жань далеко не сразу смог переключиться. С большим трудом натянув на лицо улыбку, он пробормотал:

— Переел малость. У тебя дело к Учителю? Тогда вы поговорите, а я выйду, проветрюсь.

— Куда это ты собрался! Не уходи, останься, дело-то тебя касается.