Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Мо Жань закрыл глаза, пытаясь сдержать рвущуюся наружу раскаленную лаву, но получалось плохо. Он слишком хорошо знал, что его страсть — это похоть дикого зверя, поэтому изо всех сил пытался подавить этот неконтролируемый прилив желания и, пока не поздно, избавиться от этих крамольных мыслей о мужеложстве[141.2].

Он убрал руки и с трудом прохрипел:

— Учитель, я хочу дать вам… я схожу за одеждой.

Тяжелое дыхание коснулось ресниц Чу Ваньнина.

Мо Жань резко развернулся и, в несколько шагов добравшись до брошенной у дверей кухни одежды, стал собирать ее с пола.

Чу Ваньнин так и остался стоять, прислонившись к стене, и тяжело дышал, чувствуя себя полностью истощенным, словно после забега на длинную дистанцию. Прищурившись, он уставился на прямую спину Мо Жаня, старательно собиравшего сброшенную им одежду, и внезапно вспомнил о своем собственном состоянии. На несколько секунд Чу Ваньнин впал в ступор, но потом его разум прояснился.

Когда Мо Жань вошел в дверь, он обливался холодной водой, стоя спиной к нему, а к тому времени, когда он развернулся, Мо Жань подошел уже слишком близко, чтобы заметить совершенно явственное свидетельство его вожделения.

Но если сейчас, собрав одежду, Мо Жань снова повернется, незапятнанная репутация надменного и сдержанного в желаниях старейшины Юйхэна и его возвышенный образ добродетельного и аскетичного праведника рухнут и пеплом развеются по ветру.

Чу Ваньнин запаниковал.

Он увидел, что Мо Жань уже аккуратно собрал всю его одежду, повесил на руку и вскинул голову, чтобы повернуться…

В своем пылающем сознании Чу Ваньнин видел только два выхода из этой ситуации.

Во-первых, притвориться, что у него внезапно заболела нога и присесть.

Во-вторых, ослепить Мо Жаня[141.3].

Он все еще выбирал, какой их этих вариантов наихудший, а Мо Жань уже повернулся к нему и сказал:

— Учитель, вы…

Вы... что?

Он так и не закончил фразу.

Стоило ему увидеть эту картину, и все слова застряли между зубами и, увязнув в трясине, уже не смогли выбраться наружу.

Глава 142. Учитель, это просто пытка[142.1]

Оказалось, как раз перед тем, как его ученик повернул голову, в пылающем мозгу Чу Ваньнина вспыхнула идея. В последний миг он развернулся и теперь, скрестив руки, стоял, прислонившись лицом к стене, а Мо Жаню же оставалось в изумлении смотреть на его впечатляющий тыл.

Так как в такой позиции Мо Жань не мог видеть позорящий его «анфас», Чу Ваньнин искренне считал, что это его решение было очень удачным.