Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Похожие на серебристый шелк водные струи, с громким плеском ударяясь об эти широкие плечи, разлетались мелкими брызгами или, сливаясь в маленькие ручейки, стекали по его спине, как по широкой равнине. Казалось, что одержимая этим великолепным телом вода тонкой блестящей паутиной прилипла к медовой коже, готовая следовать за объектом своей страсти хоть на край света.

Чу Ваньнин по сути своей был очень невинным и чистым человеком, для которого такое горячее тело совсем рядом с ним оказалось настоящим потрясением. Залившись стыдливым румянцем, он поспешно отвернулся, чтобы уйти.

Неизвестно, может дно бассейна было слишком скользким, или от нервного потрясения у него подогнулись ноги, но при попытке сделать шаг назад, он поскользнулся и с громким плеском упал в воду!

— Кхе-кхе!

От стыда и неловкости Чу Ваньнин тут же вспыхнул от корней волос до кончиков ушей. Он был так взволнован и потрясен, что нахлебался воды и закашлялся еще сильнее. От мысли о том, что эта вода только что стекала по телу этого парня, его благостное расположение духа вмиг улетучилось, а на смену ему пришли гнев и тошнота. Он раздраженно барахтался, пытаясь встать на ноги, но, как назло, у него ничего не получалось.

Как мог безупречный старейшина Юйхэн дойти до такого?..

Вдруг крепкая и сильная рука подхватила его, помогая встать на ноги. Чу Ваньнин, который в этот момент мог думать лишь о сохранении остатков собственного достоинства, тут же шарахнулся в сторону и снова опасно накренился. Мужчина, шокированный его странным поведением, снова ухватил его за плечо.

— С вами все в порядке? — тихий низкий голос прозвучал совсем близко. Из-за разницы в росте незнакомцу пришлось опустить голову, и теперь при каждом его слове Чу Ваньнин чувствовал его горячее дыхание на своем ухе. — Камень здесь очень скользкий, будьте осторожны.

Его уши покраснели еще сильнее. Спиной он почти чувствовал грудь этого мужчины и отчетливо представлял, как она поднимается и опускается, а потом снова поднимается… Каждый раз, когда эта грудь опускалась, Чу Ваньнин чувствовал такое облегчение, словно его помиловали накануне казни, а когда поднималась вновь, чужое тело так плотно прижималась к его позвоночнику, что он ощущал себя натянутой до предела тетивой самострела.

Внутри Чу Ваньнин весь кипел от ярости и стыда. Когда он позволял этому человеку лапать себя?

Стряхнув руки незнакомца, Чу Ваньнин с мрачным выражением лица, сделал шаг в сторону и, так и не взглянув на него, отмахнулся:

— Со мной в порядке.

Шум водопада заглушил и несколько сгладил тон и слова Чу Ваньнина.

Однако, услышав его, этот мужчина неожиданно вздрогнул и на мгновение замер на месте, словно впав в ступор от изумления.