Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Неужели это и правда Ши Мэй?

Красавец между тем стыдливо повинился:

— Ваш ученик весь день провел в больнице для бедных города Учан и не смог прийти раньше, чтобы должным образом поприветствовать Учителя. Мне очень совестно, простите меня.

— ...Все в порядке.

Чу Ваньнин опустил взгляд и некоторое время внимательно изучал Ши Мэя. Хотя его бледное лицо со стороны казалось спокойным и равнодушным, сердце вдруг наполнилось неожиданным чувством потери.

Возлюбленный Мо Жаня вырос в несравненно прекрасного юношу[126.1]."

"Пять лет назад Ши Мэй был прелестным ростком, но теперь, когда он полностью расцвел, то стал подобен цветку эпифиллума[126.2], раскрывающемуся в самую долгую ночь. Так долго удерживающая его зеленая чашечка больше не могла сдержать рвущиеся к луне белые лепестки и пьянящий аромат, и в тот момент, когда цветок открылся, все вокруг померкло по сравнению с ним. В нем все было прекрасно: персиковые глаза, прозрачные и чистые, как горный родник весной, плавный изгиб переносицы, черты лица не слишком острые, и не слишком мягкие, полные красные губы, похожие на сочные ягоды вишни в каплях росы, и речи, что слетали с них, сладкие и нежные как вишневый сок.

— Учитель, ваш ученик очень скучал по вам.

Ши Мэй редко был так откровенен в выражении своих чувств. Сердце Чу Ваньнина тревожно сжалось, и он замер в растерянности, не зная, что сказать.

Глаза Ши Мэя покраснели, было видно, что он взволнован до глубины души. При виде его искренних переживаний Чу Ваньнин испытал что-то похожее на стыд.

Разве может он ревновать к Ши Минцзину? Он ведь значительно старше и занимает высокую должность, так с чего ему испытывать ревность?

Одернув себя, Чу Ваньнин кивнул и равнодушно сказал:

— Поднимайтесь.

Получив дозволение, его ученики встали и...

Успокоившемуся было Чу Ваньнину хватило одного взгляда на Ши Мэя, чтобы снова впасть в ступор:

— ...

Ши Мэй стал выше Сюэ Мэна?

Это сравнение заставило Чу Ваньнина поперхнуться. Прочистив горло, он бросил на них еще один беглый взгляд.

Даже немного выше его самого.

Ши Мэй был еще и великолепно сложен: широкие плечи, тонкая талия, длинные ноги. Гибкий и прочный, как тонкая сталь, неописуемо элегантный и утонченный. Достигнув зрелости, Ши Минцзин сильно вытянулся и перестал выглядеть хрупким и слабым женоподобным юнцом.

Чу Ваньнин невольно спал с лица.

Он чувствовал, что сильно проигрывает, и неожиданно это оказалось довольно болезненно.

Однако… Ну и ладно!

В любом случае, о своих чувствах к Мо Жаню он не сказал даже когда умер, а теперь уж тем более не осмелится признаться. Что касается самого Мо Жаня, этот малый[126.3] следовал за ним по пятам под небесами и спустился следом в адские глубины, но так и не понял, что он ему нравится, так что и впредь вряд ли что-то заметит.