Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

А ведь обычно, сталкиваясь с проблемами, он трижды подумал бы[119.1], прежде чем что-то предпринять. Но, когда дело касалось Мо Жаня, весь его хваленый самоконтроль и способность мыслить здраво улетучивались, и было достаточно пары слов[119.2], чтобы обмануть его. От этой мысли Чу Ваньнин испытал острый приступ удушья.

Он взглянул на Мо Жаня, который бежал совсем рядом, чуть впереди него и, не удержавшись, спросил:

— Ты после... после того случая бывал в том Тереме Бессмертного Персика?

Услышав полузабытое название, Мо Жань даже споткнулся.

— Жун Цзю, этот скот! — выругался он. — Это он сказал вам, что я ходил в Терем Бессмертного Персика?! Как я мог снова туда пойти?! Учитель, вы из-за этого злились и обвиняли меня в обмане?!

— …

— После Платформы Шаньэ я никогда не бывал там… в том месте. Я не обманывал Учителя. Если не верите, то можете связать меня Цзяньгуем и допросить.

— … Это ни к чему.

Чу Ваньнин опустил глаза и посмотрел на Цзяньгуй, который все еще сжимал в руке. И тут он понял, что даже не вливая духовные силы, он смог им воспользоваться, чтобы до мяса рассечь кожу[119.3] Мо Жаня… И правда…"

"Погоди-ка, божественное оружие?!

Огненное сияние Цзяньгуя освещало его лицо, отражаясь в глазах. Чу Ваньнин молча уставился на казавшееся особенно ярким в сумерках божественное оружие Мо Жаня, и почувствовал, как в сердце его поднимается девятый вал[119.4]. Он попытался направить энергию Цзяньгуя в свою ладонь и тут же ощутил колоссальную неукротимую мощь, устремившуюся от лозы в его тело.

Чу Ваньнин вдруг понял, откуда он может получить недостающую духовную энергию…

Живой и мертвый энергетически несовместимы, однако для божественного оружия нет разницы между человеком и призраком, поэтому, пока само оружие не воспротивится ему, он мог использовать его!

Мо Жань уже пробежал несколько шагов вперед, когда вдруг осознал, что Чу Ваньнин отстал. Он поспешно повернулся и с тревогой спросил:

— Учитель, в чем дело?

Рана на лице все еще не закрылась, и кровь стекала по его щеке, подчеркивая влажный блеск черных глаз, отчего Мо Жань выглядел совсем уж жалким.

Чу Ваньнин плотно сжал губы, чувствуя неловкость и невыносимый стыд. Но его гордость и самолюбие быстро напомнили ему, что хотя Мо Жань и был несправедливо обижен, но все же этот мальчишка раньше и в самом деле путался не пойми с кем, в том числе с этим Жун Цзю, так что этот удар он точно заслужил!

Размышляя таким образом, Чу Ваньнин однако так и не решил, в каком тоне ему теперь говорить с Мо Жанем и какие чувства допустимо показать ему. Поэтому, оказавшись лицом к лицу, он просто сделал вид, что ничего не произошло, и заговорил с ним в будничном, лишенном эмоциональной окраски тоне:

— Мо Жань, не стой там, отойди к дворцовой стене.

— Зачем?..