Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Поэтому после некоторого колебания он потеребил губу и, опустив ресницы, мягко спросил:

— Учитель не догадывается, зачем я спустился?

— …ты спустился, чтобы искать неприятности[114.4] на свою голову.

— Учитель, когда вы успели сменить имя на Неприятности[114.5]? – рассмеялся Мо Жань. — И ведь ничего мне не сказали.

Чу Ваньнин, пораженный этой неизвестной доселе нежностью, быстро отдернул руку и от смущения снова впал в ярость:

— Что за чушь, совсем стыд потерял!

Но Мо Жань уже раскрыл его секрет.

Он уже понял, что гнев Чу Ваньнина был всего лишь маской. Этот человек был слишком неловок и упрям и предпочитал скрыть свое лицо за театральной маской, демонстрируя всем звериный оскал[114.6], лишь бы спрятать свои настоящие эмоции: ласку и нежность, радость и восторг, тоску и смущение, горе и печаль.

Какое глупое упрямство.

Да, Чу Ваньнин вел себя глупо, без устали нося эту маску всю свою жизнь.

Но и Мо Жань сам-то был не умнее. Ему потребовалось прожить две жизни, чтобы что-то понять о нем."

"Эта шутливая перепалка разрядила атмосферу, и напряжение между ними почти исчезло. Мо Жаню удалось найти все четыре души Чу Ваньнина, а значит, появилась надежда на его скорое возрождение, от чего он пришел в отличное расположение духа.

Мо Жань снова крепко схватил Чу Ваньнина за руку и начал рассказывать о том, как он спустился в ад, про Великого Мастера Хуайцзуя и прочие свои похождения. Стоило ему начать говорить, и он уже не мог остановиться. С красными глазами, задыхаясь, он все продолжал болтать, не умолкая ни на миг. В этом потоке слов были три, которые встречались чаще всего: «мне так жаль[114.7]».

Чу Ваньнин просто не понимал, что он мог бы сказать в ответ.

Когда он хорошо относился к людям, то совсем не думал получить за свое хорошее отношение что-то взамен. Также он не хотел, чтобы люди, которым он помог, чувствовали себя неловко или считали, что должны ему.

На самом же деле Чу Ваньнин просто боялся своей пылкости и импульсивности, которые были другим полюсом демонстрируемой им холодности и выдержки.

Поэтому, будучи от природы справедливым и открытым, он не предавал огласке свои добрые поступки, предпочитая скрывать их от других людей.

Чу Ваньнин носил маску всю жизнь.

Но однажды человек, который ему нравился, протянул руку, сорвал с него эту разрисованную в темных тонах злую маску и вытащил его из крабового панциря.

И в этот момент он просто остолбенел, не зная, как поступить в подобной ситуации.

Пока Чу Ваньнин растерянно молчал, Мо Жань уже встал перед ним на колени. Он так и не выпустил из рук его ладонь, словно боясь, что Учитель может снова исчезнуть. В этот момент в голову Чу Ваньнина невольно закралась абсурдная и весьма постыдная мысль...