Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Постепенно все демонические стражники разошлись по своим делам, оставив после себя лишь беспорядок и запустение. Разлитые остатки вина и разбитые человеческие чувства, окропив землю, медленно замерзали.

Жун Цзю томно сел на лежанке. Единственный мужчина здесь, он чувствовал себя более чем непринужденно."

"Он привел в порядок свою одежду и волосы и после, взглянув на себя в бронзовое зеркало, с сожалением отметил, что после смерти его лицо выглядело несколько изможденным, утратив тот здоровый цвет, что так красил его при жизни, выгодно оттеняя полные желания прекрасные глаза под изящными дугами бровей.

Поэтому Жун Цзю, не обращая внимания на плач и стенания окружающих его дрожащих женщин, оправил одежду, надел шелковые туфли и в отличном расположении духа вышел во внутренний двор.

Цветы примулы в Призрачном Царстве были ярче, чем в смертном мире. Жун Цзю сорвал цветок и, растерев между кончиками тонких пальцев, смазал выделившимся соком губы и растер по щекам.

Каждый человек имеет свои приоритеты в жизни. Жун Цзю с рождения знал лишь горечь и страдания. Он думал, что так называемая дружба — это блажь благородных и богатых людей, рожденная исключительно от пресыщения прочими благами. Родившись нищим простолюдином[111.17] сам он уж точно не собирался беспокоиться о таких понятиях как дружба, совесть, стыд, бескорыстие и справедливость. У него никогда не было ничего, кроме его жизни, а теперь, после смерти, у него осталась только его душа.

Внезапно позади раздался слабый шорох, как будто кто-то коснулся лепестков цветов.

Решив, что это вернулся тот офицер, которому он приглянулся ранее, Жун Цзю постарался придать своему взгляду выражение страстного желания, словно этот призрак был любовью всей его жизни, а сам он только и мечтал ему снова отдаться, даже не помышляя о вознаграждении.

Мобилизовав весь свой непревзойденный талант обольщения, перед которым не могли устоять ни мужчины, ни женщины, он обернулся с самой обворожительной улыбкой на губах.

Но стоило ему увидеть человека, стоявшего за цветущими ветвями, Жун Цзю невольно отступил. Его глаза округлились от изумления, рот приоткрылся. Сейчас он выглядел так, словно в него ударила молния…

— Это ты?!

— Да, это я, – ответил Мо Жань.

На миловидном личике Жун Цзю разом отразилась вся гамма испытанных им в этот момент чувств — изумление, нерешительность, злорадство, гнев, страх и притворное равнодушие.

В конце концов он натянул на лицо подчеркнуто вежливую улыбку.

Этот юноша давно привык скрывать злость за натянутой улыбкой, а сейчас ему не хотелось демонстрировать свою досаду.

— Господин Мо, как же вы здесь оказались? — их последнюю встречу точно нельзя было назвать приятной. Жун Цзю выпрямил спину и постарался выглядеть незаинтересованным.