Газлайтер. Том 26

И да, кстати… мне понравилось тело твоей жены-оборотницы. Я бы не отказалась повторить. Даже под твоим контролем, — мурлычет она, посылая мне воздушный поцелуй.

— Ага, спасибо за помощь, — бурчу, убирая демонессу обратно в камень. Ишь, чего удумала — «повторить» ей подавай. Хотя кто знает, кто знает.

Так, теперь нужно найти тела для десятка Демонов. На ум в первую очередь приходят постоянные обитатели Антарктиды.

* * *И вот — собрание с Семибоярщиной.

В просторном зале штабного сруба за дубовым столом разместились все представители Семибоярщины. Паскевич тоже пришёл, сидит вальяжно, закинув ногу на ногу, и улыбается. Капитан Ушаков встал чуть в стороне, опирается на спинку стула, в полной форме, следит за происходящим молча.

Приехавший экспедитор Охранки, Тандорин Эраст Петрович, сидит в пуховике, с нейтральным выражением лица.

Я — на противоположном конце стола, один.

Трубецкой спрашивает:

— Данила Степанович, зачем мы все здесь собрались да еще вместе с капитаном первого ранга? И экспедитор Охранки, как я понимаю, прибыл по вашему приглашению?

— Верно, Руслан Русланович, — говорю я спокойно. — Эраст Петрович будет свидетелем. Помните наше последнее собрание? Тогда я сказал, что вы, уважаемые бояре, будете нести ответственность за исход сражения. Потому что идея разместить меня у западной стены была вашей.

Стул Трубецкого резко скрипит. Он откидывается назад, тут же подаётся вперёд:

— На что вы намекаете? — голос у него дрожит от напряжения. — Это вы провалили штурм, Данила Степанович! Вы даже не удосужились разведать, что у вас под носом — ловушка с големами!

Спокойно отвечаю, не поведя и бровью:

— Допустим, Руслан Русланович. Но кто предложил штурмовать именно западную стену? Чей это был план?

Бояре заметно занервничали. Даже Трубецкой вспылил, не подумав.

Мстиславский, напротив, делает вид, что ему всё безразлично, но взгляд выдает — следит за реакцией остальных.

— Это была идея Дмитрия Степановича, — наконец говорит он, кивая в сторону Паскевича. — Причём, скажу прямо, идея была неплохая. Даже разумная. Вот только вы, Данила Степанович, с треском провалились, не успев начать штурм.

Я улыбаюсь. Спокойно.

— Нападение — лучшая защита, да, Борис Семенович? Значит, вы, уважаемые бояре, предложили мне атаковать на западном склоне, где была замаскированная засада, но виноват я?

— Что опять за намёки⁈ — вскакивает Трубецкой, багровея.

— А вы, часом, не знали о големах на дне моря? — бросаю я прямо в лицо боярину.

— С чего бы нам знать⁈ — рявкает он в ответ.

— А у меня информация иная, — произношу холодно.

У Годунова дёргается бровь. Хлестаков быстро отводит взгляд. Всё понятно.

— Я точно знаю, что вы знали, — добавляю. Блеф, конечно. Но с такими лицами и блефовать не нужно — всё уже выдали.