Газлайтер. Том 26

Призываю — и сразу же вталкиваю его в Ледзора.

— Мяу! — офигевает кошкодемон, оказавшись в теле морхала. Он с интересом оглядывает себя, будто примеряет новый костюм.

— Только попробуй что-нибудь выкинуть, — предупреждаю. — Никаких фокусов. Только трансформация и методичное крошево этих придурков в рясах.

— Мяу… Ну, в целом, звучит неплохо, — отвечает Демон, уже привыкая.

Ледзор сгибается, выдыхает пар, и тут же распрямляется, будто заново собрал себя. На голом торсе вспыхивают руны, из плеч вырастают короткие, острые шипы, кожа становится бледной, как выбеленный камень. На лице — кошачья ухмылка, хищная и довольная.

Он взмахивает топором — прежним с виду, но теперь каждый его удар взрывается волной Астрала, ослепляя и кромсая всё, что оказывается на пути. Теперь морхал и жена точно не пропадут.

— Мой ход, — шепчу.

Ну у меня все просто— активирую когти Бехемы и рвусь вперёд, прорезая ряды монахов под прикрытием собственных пси-гранат. Клочья ряс, кровь, демонические вопли, распадающиеся оболочки.

И вот, впереди — Феанор. Воитель стоит, опираясь спиной на магматическое копьё, воткнутое в землю, — весь в крови, ожогах и рассечениях, изрезанный, изрубленный, исполосованный так, будто каждый метр боя он проходил голой грудью. Единственное, что выдает в нём живого — это злой взгляд, направленный на меня, да тонкий ментальный фон.

Энергии в нём — ноль. Пустая оболочка с дико злыми глазами.

— Чёрт бы тебя побрал, Филинов, — хрипит он обугленным голосом. — Опять приперся… Это моя битва.

— Вообще-то, это ты влез в мою войну, — парирую. — И серьёзно? Я тебя тут спасаю, а ты меня пилишь взглядом?

— Ты отобрал мою корону! — сипло выдавливает он.

— Ой, да пошёл ты, — касаюсь его плеча.

Я не Целитель — и среди моих легионеров все еще таких нет, к сожалению. Но я знаю, как не дать бойцу развалиться прямо на камнях. Сжимаю плоть, уплотняю кровь, стягиваю мышцы, фиксирую кости — грубо, без нежностей, как умею. Пара приёмов геномантии, немного энергии из энергопластырей — и Феанор в более-менее стабильном состоянии. По крайней мере, при переносе не развалится.

Феанор выдыхает — тело отзывается на подпитку, но двигаться он не может. Слишком покоцан.

— Можешь лечь, — предлагаю почти по-доброму.

— Я не лягу перед тобой! — сипит он, сжав зубы. А затем резко, без перехода: — Гепара будет моей. У меня… — он тяжело сглатывает. — У меня бубенцы целы. Я могу продолжить свой род.

— Главное — не сдохни, — хмыкаю. — А то выйдет, что я зря столько времени тебя терпел и сдерживался, чтобы не прикончить.

Оставляю Воителя стоять. Пусть опирается на копьё и гордость. А я иду дальше, обегаю Ледзора и Настю — они как раз добивают оставшихся монахов, пятеро ещё шевелятся, но уже недолго.