Газлайтер. Том 26

И он таким и останется, пока не появится настоящая, весомая причина, способная оправдать всё это безумие.

* * *Штурм начинается.

Как и было решено на совете Семибоярщины, я выстраиваюсь со своими у западной стены. Самый сложный участок за нами.

С юга и севера гремят первые залпы — это Семибоярщина с Паскевичем начала обстрел. Мои артиллерийские расчёты подключаются к атаке, бьют по западной стене. Снаряды летят точно по цели. Магические щиты вспыхивают, пульсируют, окрашиваются от перегрузки. Один за другим ловят удары. Но всё имеет предел — даже самые мощные артефакты не вечны. Щиты трещат, искрят, сбоят, ломаются.

Над обителью парит Золотой Дракон. Крылья сияют, как полированные зеркала. Он плавно обрушивает на защиту пламенные потоки. Как только куполы обрушатся, пойдёт пехота.

Моя пехота — это отборные роты тавров. Впереди — Дибурд, воевода младшей дружины. Сегодня он замещает Булграмма: Великогорыч остался наблюдать за Тавиринией. Впрочем, он уже всё больше выступает как мой наместник, а не просто воевода.

С правого фланга подтягиваются соединения Семибоярщины. Я бросаю мысленный приказ Дибурду: строиться. Он только кивает — и всё уже движется. Колонны расползаются, как по нотам. Выучка у тавров — железная.

Позади выстроились «Бураны» — ровный строй боевых машин, готовых к выброске. Группа «Тибет» уже заняла позиции, я проверяю по каналу, все ли на борту.

Сам я двигаюсь следом, рядом со мной — Змейка, Настя и Ледзор. Мы пойдём во второй волне, сразу за основной пехотой. Наша цель — Настоятель Южной Обители. Желательно взять его живым, потому что мне нужен он целиком — со всеми мыслями, всеми воспоминаниями, до последней крупицы.

В спину дышит море, ближе к берегу встал на якоре «Неудержимый». Я надеюсь, что он не понадобится. Не хочется оставаться в долгу ни перед Царём, ни перед флотом.

Ледзор хохочет — басисто, раскатисто, почти театрально, но с настоящим весельем:

— Хо-хо-хо! Семибоярщина, значит, не передумала? Даже с линкором на якоре не отказались от своей ловушки, граф?

— Ага, не передумали, — киваю, глядя на выстроенные вдоль берега «Бураны». — Я вчера через Ломтика наблюдал, как они в штабе переругались чуть не до драки. Спорили до хрипоты. Стоит ли рисковать. Мнения разделились: Годунов требовал рассказать мне «всё», другие настаивали — ловушка должна сработать.

И ведь непонятно почему бояре так уперлись. Одно дело — устроить ловушку, когда мы идём без прикрытия. Совсем другое — когда «Неудержимый» встал на якорь у самого берега. Это не просто посудина — это символ, ветеран русского флота, живая легенда.

Но испугались бояре не самой ловушки, а брать на себя ответственность. Никого не предупредили, всё сделали тихо, понадеялись, что пронесёт.