Не грози Дубровскому! Том IV

Аракчеев ещё долго кричал, извивался от боли, но во всём сорокатысячном войске не было ни единой души, которая могла бы его спасти.

Из портала выбрасывали туши птиц и всё что оставалось делать мне, так это перехватить контроль над их телами. Сердце проклятого щедро расплескало некротику позволяя мне без труда подчинять пернатых.

С каждой минутой вокруг становилось всё громче. Сотни крыльев взбивали воздух в ожидании моей команды. Когда работники выбросили последнюю тушу, я закрыл портал, и подготовка была завершена.

Сперва я заразил каждую птичку спорами синих грибов. Теми самыми спорами, с помощью которых я и прикончил пернатых. А после направил вниз сто пятьдесят заразных созданий.

Птицы поделились на две группы. Сотня птичек врезалась в землю вокруг лагеря, создав зелёное облако, которое не позволит бойцам Аракчеева сбежать. А остальные шестьдесят чёрными каплями врезались то тут, то там, заражая всё больше солдат спорами синего гриба. Но и на этом мои дары не закончились.

Рядом со мной висела десятка пернатых, сжимавших в лапах заряженные некротикой аккумуляторы. Когда я почувствовал, что внизу появились первые покойники, птицы спикировали в разные точки лагеря разбив капсулы с некротикой. Энергия смерти незримо поползла по полю подчиняя моей воле сотни мёртвых.

Я поднимал трупы и бросал их в атаку не для того, чтобы убить ещё живых солдат. А, для того чтобы согнать выживших в облака спор, которые прорастут в их лёгких, а после перекроют кислород. Вместе с тем я сеял панику. Трупы нападали на живых, рвали их в клочья, а после падали замертво, а я брал под контроль новых покойников и вёл их в атаку.

Со стороны могло показаться что всё поле боя подчинено власти мёртвых, но на самом деле мои споры убили не больше пяти тысяч солдат. А вот поднявшаяся паника уничтожит остальных.

Вот кто-то создал волну пламени, которая прокатилась по палаткам поджигая их вместе с людьми, стоящими рядом. Ответом на это последовал ледяной дождь, который без разбора уничтожал сотни бойцов. А я всё продолжал поднимать новые сотни покойников, отпуская старых.

Прошло жалких полчаса, а от лагеря Аракчеева не осталось и следа. Одно пепелище. Да десятки тысяч трупов. А в километре от лагеря я заметил огромную толпу удирающих бойцов. Тысяч десять, не меньше. Ну и чёрт с ними, пусть бегут.

К слову, отец Львова сработал молодцом. Увидев, что в лагере Аракчеева идёт сражение, он вывел две тысячи конников через главные ворота и рванул к реке.

Я не стал тратить ценных птичек на солдат, скрывающихся в зарослях за рекой, и правильно сделал. Они стали мальчиками для битья, на которых Львов выместил свою ярость.