Сердце дракона. Том 17

– Они делят свое восхождение на Седьмое Небо на девять рангов или девять уровней. Те, кто стал Бессмертным совсем недавно – по привычке именует их ступенями.

– Значит, Кань Дун прошел испытание недавно."

"Лэтэя кивнула и принялась толочь в ступке несколько пилюль, делая из них разноцветный порошок. Именно благодаря этой субстанции, энергетическое тело Хаджара восстанавливалось с такой скоростью. Опять же – о цене он старался не задумываться.

– Именно. Более того – он среди слабейших Бессмертных.

– Звучит-то как… слабейший Бессмертный… но тем не менее – он все еще Бессмертный.

– То есть до того, как ты все это узнал, тебя нисколько не настораживало, что ты решил смахнуться с прошедшим Испытание Небес и Земли? Один этот факт говорит о том, что его оружие и доспехи – лучшие из лучших. И даже если он всего десять веков прожил в стране Бессмертных, то оставил мир смертных далеко позади.

Хаджар промолчал. Слова Лэтэи дали ему самое важное – надежду и пищу для размышлений.

– Говорят, что те Бессмертные, что дошли до первой ступени – зовутся Двенадцать Старейшинами, – продолжила рассказ принцесса. – Конечно их куда больше, чем двенадцать, но именно среди них выбираются сильнейшие на состязании. А затем, раз в десять тысяч лет, уже сами двенадцать соревнуются, чтобы выбрать Короля Бессмертных. И, как рассказал Багит, с окончания эпохи Пьяного Монаха – трон удерживает Пепел, Мастер Почти Всех Слов.

Хаджар знал это имя.

Хорошо знал…

– Те же, кто превосходят даже ограничения первой ступени, становятся богами и возносятся на седьмое небо. Необязательно они должны быть из Двенадцати. Более того – обычно возносятся как раз те, кто не вошел в число сильнейших. Я до сих не понимаю почему так…

Зато Хаджар понимал.

– Потому что в стране бессмертных они – сильнейшие. А среди богов… кто знает.

– Наверное ты прав, – Лэтэя принялась втирать порошок в раны. Было не больно. Просто неприятно. – Ты ведь теперь обдумываешь план, да?

Хаджар промолчал.

Он его уже придумал.

Глава 1526

Около странного пруда сидела не менее странная девушка. Она смотрела на водную гладь.

Небольшой, не шире скатерти, пруд был выложен камнями. Такими старыми, что многие из них потрескались, выпуская на свет низкого солнца ростки деревьев. Многие из них уже поднялись ввысь, раскинув широкие ветви и накрыв тенью маленький садик.

На поверхности отражалось лицо девушки. Нежная, розовая кожа — мягкая, как атлас и гладкая, будто шелк. Волосы, цвета первого снега, выпавшего по поздней осени. Такого белого, что даже самые яркие облака на его фоне казались бы тусклыми тучами.

Два зеленых глаза с чуть вытянутыми зрачками сверкали драгоценными камнями.

Прекрасное лицо прекрасной девушки.