#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 24

Королева медленно кивает, потом переводит взгляд на троих связанных ягуаридов, которых спрыгивают с седел.

— А кто эти трое?

— Эти? — переспрашиваю я, и обернувшись, восклицаю: — А, эти! Этих наняли убить меня и принцессу Айру. Наняли неизвестные, через посредников. Но думаю, пора показать, что бывает за покушение на принцессу Шакхарии и конунга Тавириния.

Мысленно отдаю приказ."

"Зомбированные ягуариды выходят вперёд, встают треугольником, друг напротив друга, как по линейке выверенные. Поднимают руки одновременно, синхронно — и выпускают в лица друг другу огненные волны.

Мгновение — и троица вспыхивает, как свечи. Пламя взвывает, охватывает их вихрем, обвивает тела, ревёт на весь двор. Минуту спустя от них остаётся лишь чёрный уголь, осевший прямо на камнях. Смерть быстрая, страшная и наглядная.

Зодр стоит совсем рядом. Побледнев, наблюдает за происходящим не отрываясь, что, кажется, даже забыл, как дышать.

Я в свою очередь смотрю на генерала внимательно, не отводя взгляда.

— На сегодня урок закончен.

— Красивый урок, — одобрительно кивает королева, качнув ирокезом.

Позже, когда возвращаемся в покои, я замечаю, как Настя тихонько села, опустив глаза, и чуть поёжилась.

— Ты сильно побледнела, Насть, — говорю, присаживаясь рядом. — Напугалась?

Она качает головой, вздыхает, стараясь вернуть привычную улыбку:

— Да нет, Даня… Я всё понимаю, так надо было. Просто непривычно такое видеть.

Я опираюсь локтем о подлокотник, глядя в окно:

— Мне пришлось это сделать. Шакхары понимают только язык жестокости. Иначе здесь никак. Чтобы защитить Айру, я пошел на этот шаг. Но ты не переживай — я отключил ягуаридам болевые центры. Для них всё прошло быстро и без боли.

Настя смотрит на меня, улыбается уголками губ и обвивает руками мою шею:

— А я и так знаю! Знаю, что на самом деле ты очень добрый, Даня!

Ага, добрый, прям ужас какой.

* * *Шах, Шакхария

Зодр сидит в своей комнате, сжимая в руке пятый бокал с бодягой. Горло уже почти не чувствует крепости, а мысли всё равно крутятся по кругу, как бешеная жердь на мельнице. Перед глазами снова и снова вспыхивает этот треугольник из трёх ягуаридов. Стоят, как статуи, головы опущены, лапы вытянуты вперёд — и полыхают. Горят молча, будто так и надо, будто это не смерть, а обычный приказ. Никаких криков, даже шипения. Только огонь, только жар, только тошнотворный запах палёной шкуры, въевшийся в память, будто ожог на внутренней стороне век.

Чёрт! Этот конунг — настоящий отморозок!

Зодр с усилием трёт лицо ладонями, растирает виски, будто так можно вытолкнуть эти образы из головы. Делает глубокий глоток — бодяга льётся в глотку тёплой волной, слегка смазывает углы в памяти. Хоть что-то.

И вдруг из-за стены, будто совсем издалека, едва слышно доносится тонкое «тяв».