#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 24

Шереметьев сжимает зубы до скрипа, кулаком по полке бьёт так, что доски трещат:

— Это неважно! Должен же быть другой спрей! Ты достанешь, Антоша⁈

Антон вздыхает, явно думает, как бы помягче отказать:

— Честно, дядя Гоша? Не думаю, что тебе что-то поможет. Я с Данилой в Испанию ездил, ещё когда он даже графом не был, и уже тогда он успевал доводить мадридцев до белого каления. Кстати, благодаря его помощи я и руку Исабель завоевал. Так что знаю, о чём говорю. Данила всегда на десять шагов впереди. Дядь, я бы на твоём месте уже подумал об извинении. Лучше уж потратится и откупиться, чем потом гнить в этой вони. У него на каждый твой ход — десяток своих, и все похлеще.

Шереметьев рычит в трубку, будто собирается её прокусить:

— Да пошёл ты, сопляк! Меня учить будешь⁈

И сбрасывает вызов с такой яростью, будто на том конце был сам Вещий-Филинов.

После этого боярин убегает в свою палатку, отдернув полог. Ветер обдувает его. Как это так — извиняться перед мальчишкой? Он, боярин Шереметьев, извиняться перед графом⁈ Перед этим Данилой, из-за которого Хлестаков уже ослеп и ходит, как привидение? Нет, он, Шереметьев, обязан держать марку. Обязан быть выше. Хоть и смердит так, что птицы стороной облетают лагерь, а кони от привязи рвутся.

И вдруг боярин слышит пыхтение. То самое.

— Пых-пых…

Пыхтение ёжика из угла.

Шереметьев бледнеет, как полотно. Бешено мотает головой и одними губами шепчет:

— Ой, нет… Опять!

И без оглядки, даже сапоги не надев, вылетает из палатки в ночь.

* * *Роща ушкоширя, Шакхария

Семеро наемников-ягуаридов скользят по лесу почти бесшумно, ступая мягко, слаженно. Каждый в отряде знает своё место, каждое движение отточено. Впереди держатся четверо огненных магов. За спинами боевиков идёт менталист — долговязый, с острыми скулами, хищным взглядом и цепкими пальцами, которыми он будто нащупывает пространство перед собой, выискивая следы мысли.

— Ну что там впереди? — шёпотом спрашивает один из огневиков, сужая глаза, пытается разглядеть сквозь чащу силуэт добычи.

Менталист морщится, прикрывает глаза, сосредоточенно выслушивает невидимые вибрации, ловит эхо сознаний.

— Сознание большое… Очень большое, массивное… И оно движется прямо к нам. Это ушкоширь.

— Только один ушкоширь?

— Да.

— Ха! — фыркает огневик, скалясь так, что сквозь огненное забрало просвечиваются клыки. — Значит, дело сделано! Ушкоширь растоптал конунга и его девок. Нам даже пальцем шевелить не пришлось. Повезло же. А плата всё равно наша.

Второй ягуарид хмыкает, покачивая головой:

— Конунг Данила победил ликанского Пса и приручил Золотого Дракона… Он уже живая легенда. Думаешь, какой-то ушкоширь ему помеха?

— Сказки эти для детей, — отмахивается первый огневик. — Как же, Пса он приручил.