Сердце дракона. Том 7

Чтобы он не делал в это мире, каких бы достижений не добился, какие бы преграды не преодолел, как бы близок он не оказался к своей цели, все равно в конце его будет ждать смерть.

Рано или поздно, бездна поглотит и его.

Осознание этого, как не удивительно, сделало его волю лишь крепче.

– И когда тьма и время поняли это, они решили создать судью. Того, кто сможет победить их обоих. Сложив силы, тьма и время породили жизнь, но в результате своего устремления, они в жизни же и растворились. Исчезли в ней, став чем-то большим.

Из-за пазухи Хаджара выбралась маленькая, пушистая Азрея. Котенок, зевнув, забрался Хаджару на голову. Ветер, игравшийся с его волосами, мелодично звенел фенечками и качал перо, подаренное шаманом орков."

"– В течении еще больших мириадов лет жизнь существовала сама по себе. Она выполняла свою единственную цель – жить. И так было долго. Безумно долго. Пока, внезапно, в центре жизни не появился маленький огонек. Светоч энергии, столь плотный и яркий, что появись он вновь и его силы хватило бы, чтобы разрушить всю вселенную и звезды, – Степной Клык указал сперва на землю, потом на небо, а затем на себя самого. Видимо этот жест, как и приветствие орков, что-то означало, только Хаджар не знал, что именно. – И жизнь, может страдая от одиночества, может из-за любопытства, коснулась этого светоча.

Азрея, пытаясь удержаться на макушке Хаджара, пыталась дотянуться лапкой до пера. Будто не Древний тигр, а действительно – маленький котенок, она комично охотилась на него.

– Их силы, как некогда времени и тьмы, слились воедино, – Степной Клык зачерпнул ладонью горсть земли, поднес её к лицу, вдохнул, а затем развеял по ветру. – И так появилось все сущее. Появились звезды – огни самой жизни. В их недрах продолжает коваться жизнь, чтобы в момент смерти вечерних светил, разнестись среди вселенной.

Хаджар, в памяти которого еще были свежи знания родного мира, неверующе смотрел на орка. Он привык к тому, что этот мир технически отставал от Земли, но то что на сине-голубом шарике выдавалось за теорию, из уст Степного Клыка звучало как неоспоримое знание.

Орк вовсе не “верил” в то, что говорил, он попросту знал это. Так же четко, как Хаджар знал, что на его левой руке пять пальцев, а на голове сидит пушистый, белый котенок.

– Появилась твердь, появилась вода, появилось небо, появилось пламя. И из их тесного союза появилось все, что ты видишь, слышишь и ощущаешь, – Степной Клык, прикрыв глаза, подставил лицо ветру, а затем поприветствовал его так, будто своего соплеменника. Что означал его жест, Хаджар пока так и не понимал, хотя чувствовал, что в этих трех движениях был сокрыт какой-то глубокий смысл.