Завтрашний царь. Том 2

– Кто опередит, тот и прав!

«Да я! Хоть до Шегардая тропить! С каждым в очередь! Костьми лягу…»

– Вверяешься ли моему суду, дикомытушко? – спросил Злат. Речь строгая, а в глазах смех.

Светел ответил сразу:

– Вверяюсь.

«Кому ещё, как не родне…»

Петерягу Злат не стал спрашивать. Работнику хозяйский суд первее всяких иных. Петеряга сам подал голос:

– Тропить с ним больше не встану, батюшка. Скучно!

– Какое тропить, – отмахнулся Злат. – Опять раздерётесь. Вот что! Сроку вам отмериваю трое дён. После того мне споёте каждый по песне. Чья выйдет пригожей…

Петеряга надулся, а поезжане стали смеяться:

– Куда противу дикомыта, они все гусляры.

– И со скоморохами водится, поди, наторел.

– Наймита Петеряге! Наймита!

Вперёд шагнул кудрявый парень, сказал звонко и носко, изобличаясь певцом:

– Я за Петерягу предстану.

– А дикомыту скоморох помогать будет?

– Не по совести…

«Чья б корова мычала!»

– Сам за себя постою, – буркнул Светел. – Без краденой помощи обойдусь!

– Болтай больше! Кто поручится?

– Я поручусь, – вмешался Кербога. Под руку увлёк Злата прочь. Шепнул на ухо. Вынул что-то из ворота, показал на ладони.

– Мне довольно слова этого человека, – громко объявил вернувшийся кровнорождённый. – Он не станет помогать дикомыту ни советами, ни подсказкой, и на том всё. А теперь живо тропить, не то к празднику опоздаем!

Светел хмуро спросил:

– Гусельки дашь побренькать, дядя Кербога? Позволишь на мой лад перестроить? А то новые у меня ещё не разыграны.

Скоморох молча кивнул. Светелу показалось, что Кербога был как бы уже не с ним. Со Златом был. Не с ним.

Суд о песнях

Три дня в поезде только и рядили что о Божьих судах. Нынешний затевался больше для смеха, спасением от дорожной тоски, но люди смаковали старины. Кровавые поединки, виселицы для проигравших!

– …С петлёй на шее сидел, пока наймит бился…

– …Тот меч с рукой обронил…

– …Сказал: «Крив!»

– …И самого тот же час на релью!

– …И наймита, и видоков с послухами…

Внимали Кербоге, знавшему деяния андархов так подробно, как выскирегским выходцам и не снилось.

– Пока двое бьются, все позоряне должны стоять в тишине, чтобы ни словом, ни выкриком бойцов не смутить. Кто откроет рот, получит кнута, а первые Гедахи, бывало, смертью казнили. Когда вершат поединок, любое стороннее слово есть ворожба…

Светел тоже послушал бы, но неволей смирял любопытство. Он никогда ещё не творил песен к сроку. Дома, на беседах, всё было иначе. Вынес обществу красный склад под свежий наигрыш – хвала гусляру. Не вынес – обойдёмся вчерашними, нам ли унывать стать. А тут? Гадай ещё, что новожилич родит! Бойся прометнуться с ответьем! Вспоминай, как перед коготковичами краснел, на снасть гудебную заглядевшись!..