Завтрашний царь. Том 2

Светел опять подумал о матери и мрачно зарычал из-под хари:

– Ты вот что… Если она у тебя того… загляделась… я такого являть не выйду! Другого кого хочешь ищи! У вождя бабу сманивать! Это не витязь, а… – И Светел чесанул дружинным загибом, со вкусом лишив соблазнителя мужской и воинской чести: —…шелупина клоповья!

– Густо глаголешь, дикомыт, – отозвались новожиличи.

Светел промолчал, только снова стал тропить за двоих, и Кербогу укололо стыдом.

– Ты, ребятище… Как о праведных речь, тебя будто за болячку хватают.

Светел в это время корил себя, понимая, как бессовестно мало знает про Андархайну и правящий род. Его с самой Сегды подмывало пристать к Кербоге с расспросами, но как изловчиться и не выдать себя? И так диво дивное, что учёный жрец до сих пор правды не разглядел!

Он отмолвил чистую правду, хотя не всю:

– Мой воевода идёт Эрелису послужить, а на Коновом Вене у нас что ни байка, то про Ойдригов срам. Вот и жду-боюсь Шегардая: что там за чудо такое царских кровей, доведётся ли глазком узреть?

Кербога хмыкнул с внезапным лукавством. Подступил вплотную и сказал тихо, чтобы не слышали новожиличи:

– Зачем города ждать? Ближе посмотреть можно…

Медовые светящиеся глаза в заиндевелых прорезях вспыхнули, как когда-то, мальчишеским недоумением, любопытством, опаской.

– Это как?..

Только голос уже не пищал – рокотал в широкой груди.

– А ты замечал, – сказал Кербога, – как вон те паробки своего хозяина величают? Нет-нет да оговорятся – кровнорождённый…

– Ого, – только и вымолвил Светел. – Так Новожил этот…

– Думаю, прозвище взял ради дороги. В Андархайне мы знаем Злата, небрачного сына восьмого царевича Коршака.

У Светела рванулись в пляс ноги. Бежать, забывая дарить снегу следы! Скорей обнять Злата, расцеловать в каждую щёку! «Брат! Родич!.. Семьянин…»

Ждать столько лет! Чаять и гадать об Эрелисе! А оно – вона тебе. Здесь! Рядом! Прямо сейчас!..

Клеймо на груди жгло белым пламенем сквозь тельницу, рубашку, безрукавку, толстый кожух. Светел еле сдержался, чтобы не накрыть его рукавицей.

– Запыхался, дикомыт? – окликнул приметливый новожилич. И, обернувшись к своим, добавил что-то очень смешное. Те грянули.

– А поди проверь, – нашёлся Светел. – Вставай рядом топтать. Поглядим, кто сердитей.

– А поглядим! – не заробел новожилич. – До путевого болвана, добро?

Поезд как раз вышел к раздолью. Широкий долгий спуск, отлогий подъём. Впереди на изволоке стоял снежный болван. Высокий, толстый – впору отмечать шегардайскую круговину.

– Добро! – сказал Светел.

И хлопнули рукавицей о рукавицу – взлетела снежная пыль.

Весть мигом облетела весь поезд, дорожный народишко побежал к передовым. Скука в пути от века беда, а тут развеять сулят!

Люди уже бились об заклад, громко сравнивали соперников.