Завтрашний царь. Том 2

Богов вопрошают святые волхвы,Но ныне послушаем голос молвы…У гудилы не было истого дара. Голос не уносил за пределы небес, не распахивал могучие крылья. Ирша на такого певца однажды выпятил губу, наставник вразумил подзатыльником: «Я с песней родился, другие её трудом обретают. Грешно смеяться, когда из хилого зёрнышка крепкий колосок выращен!»"

"…О том, кто неузнан идёт по земле,И нету венца у него на челе!Дикомыт встрепенулся, как от толчка. Мгновенным взглядом обшарил кружало. Снова уставился на гудца, но уже без того приятного сосредоточения, с каким перенимают новую песню. Опасный воин ждал схватки. Вот кивнул своим потешникам, легонько мотнул головой, указывая на дверь. Никто и не заметил, лишь тайные воины.

Лысый скоморох выбрался из угла, пошёл к двери, на ходу влезая в кожух. Дикомыт что-то тихо сказал ему. Воронята довольно владели безмолвной речью, чтобы разобрать по губам: «Запрягай, дядя Кербога».

Кербога?.. Это имя орудники слыхали. Дядя Ворон обычно добавлял: «боговдохновенный». А Лихарь перед орудьем наказывал: «Скоморохов, будет случай, карайте. Кербогу же, по завету отца нашего Ветра, – ни пальцем!»

Голосница знай лилась – красиво и ладно.

Когда бушевал над столицей огонь,Малютка-наследник был всё же спасён;В лесные трущобы у края землиДрузья-симураны его унесли…Рослый новожилич вскочил на ноги, обличающе простёр руку:

– Крамола!

Пока воронята соображали, где тут хула Матери, крикуна поддержали друзья:

– Какой ещё пропавший царевич?

– Третьему сыну на трон восходить!

– Эрелису Шегардайскому!

– А ваших самозванцев знать не хотим!

Тут стало ясно, какую напасть почуял насторожившийся дикомыт.

Под напором грубых голосов песня было дрогнула, но не сдалась. Старосёлов самих было полповалуши. Ничуть не менее горластых и дружных. Знакомую песню не удавать стать!

Языческим племенем принятый в дом,Он вырос без ласки, за чёрным трудом,Вдали от отчизны, сокрытой во мгле,Не зная венца у себя на челе!Припесню старосёлы проорали с яростным вызовом. Так, что с подволока посыпалась сажа.

Новожиличи перешли от слов к делу. Тайные воины только взглядами успели метнуть – в дымном воздухе каплями, струйками, хлопьями пены растянулось пиво из кружки, брошенной в певца. Рука была меткой и сильной, но снарядец не достиг цели. Кружку перехватил дикомыт, чудесно выросший посередине. Поставил, отряхнул пальцы, рявкнул:

– Не любо – не слушай, а гудилу не замай! Не велю.

Голосина был хриплый, тележный, над Светынью боевые кличи реветь. Зато буйная голова полыхала таким щедрым золотом, что куда там иным природным андархам.

Старосёлы воодушевились против прежнего вдвое, струны задорно вызванивали, ускоряя распев:

Но всё же сильна благородная кровь!Стал тесен царевичу нищенский кров.