Завтрашний царь. Том 2

По сути – справедливо. Только Светел, наученный хвататься за любой труд, никак не мог привыкнуть к награде. Слишком хорошо помнил, как в отроках бегал. Всё казалось: кто старее, тот больше и отдаёт.

Лаука уже не сходила с ума, лишь тихо скулила.

– Что напугало тебя? – спросил Кербога. – Мы сперва тоже ждали злой силы, но…

– Он прямо здесь прошёл! В углу!

Лаука говорила явно не о глызинцах, искавших дороги. Что-то предстало лишь ей, доплыв из-за истончившейся грани. Светел и Кербога спросили одним голосом:

– Кого видела?

– Следь, – еле выдавила она.

«Следь моя – смерть моя!» – ударило Светела. Плохо дело! У каждого живого есть отражение, двойник по ту сторону бытия. Незачем человеку видеть его. А увидел – знай: веретено судьбы заполняется. Скоро щёлкнут острые ножницы – и нить упадёт.

Светел не размышляя толкнулся к девкиному огоньку…

И не смог нащупать комка упругого пламени, свойственного живому.

Нешто Лауке приходил кон вот прямо сейчас?.."

"– Оставь бояться, дитя, – мягко промолвил Кербога. Гудим кивнул и ободряюще улыбнулся, и Светел вдруг понял, за что жрецов величали Божьими людьми. А иногда ещё и святыми. – Вера Богам отрицает суеверные страхи, – продолжал скоморох. – Над смертью и рождением властна только Царица, а она справедлива.

«Всё вам Царица! – возмутился Светел. – На то предведенье Богов, чтоб знамения посылать!»

Теперь он видел: Лаукин огонёк был по-прежнему ярок, лишь уходил от прикосновения. Так иногда больной гонит лекаря и отвергает лекарство. До сих пор Светел про подобное только слыхивал. А девка прошептала:

– Следь Шарапову…

«Вот оно что!» Стал понятен и ночной зов Лауки, и её безумные попытки прогнать, отвратить… нечто гораздо худшее, чем растерянные, безобидные тени.

Кербога, мрачнея, подался назад. «Арела! Сестрёнка!» – вскинулся Светел. Летящие рыжие кудри в дыре берестяной кровли… Детский поцелуй в ночной чаще. Сребреник, ловко гуляющий по костяшкам…

Кербога всё-таки спросил:

– Поведай, дитя… как выглядело увиденное тобой?

У всегда спесивой Лауки нос и глаза опухли от слёз, голос дрожал.

– Вон там встал вдруг… бледный, чуть виден… глядел грустно… в дверь вышел…

– Чуть виден, это же хорошо, – со знанием дела приговорил Светел.

Все посмотрели на него. Лаука с надеждой, Кербога с отчаянием. Гудим незаметно сотворил отвращающий знак. Светел сел поудобнее.

– Мы, славнуки, от века вкруг себя смотрим, любой следок примечаем и добрых Богов благодарим на берёге. Ежели крепкий двойныш показался, дела доделывать поспешаем. А если чуть видный, значит предваряют тебя. Я бы истинно растолковал: угрозно Шарапу, затем что люди скитущие у края гибели ходят. Он конца земного, как все мы, не минует, но ещё сполна поживёт.

«Поставно врёшь», – сказал прищур старика.