Завтрашний царь. Том 2

Здесь на красное крыльцо поднимались важные гости, а по сторонам воздевали трубы нарядные трубачеи… бдели строгие рынды в белых кафтанах, с начищенными бердышами…

Ещё несколько шагов в розовой мгле, и Светел взбежит на ступени фойрегского дворца, и мама оставит рукоделье, чтобы обнять его, а из великого зала выйдет отец…

Деревянная обвершка крыльца давно исчезла, но каменные столбы ещё высились, и эти столбы были Светелу незнакомы. Мечта рассеялась, вместо золотого шитья перед глазами опять был косматый бок оботура, тащившего скоморошню во внутреннюю хоромину крепости.

Лестница кончилась. И снег кончился. Под полозья лёг заледеневший каменный пол, и на нём не скользили только могучие раздвоенные копыта. Сани мотало от стены к стене, шипы лапок то цокали, то скрежетали. Сюда почти не задувал ветер. Светел уже начал раздумывать, как спасать скоморошню, если застрянет, но проход распахнулся. По-прежнему не ведая сомнений, оботуры выволокли сани в обширную полутёмную палату и остановились посередине.

Воздух внутри был тих и почти неподвижен. Глаза быстро привыкали к сумраку. Вот стали различимы струйки густого пара из бычьих ноздрей. Светел огляделся.

Сани стояли в большом зале Голомяной Вежи.

Царская загадка

– Здесь живут очень прихотливые ветры, – рассказывал Кербога вполголоса. Громко говорить было страшновато. Над высоким прогоном, на кружевном переплетении стропил, висели пудовые капельники. – Говорят, мёртвый Глызин временами заносит, что и крыш не видать, а потом вычищает аж до чёрной земли. Я думал, это досужие басни, но, кажется, ошибался…"

"Гудим, Лаука и Светел молча озирались. Старик – с улыбкой грустного узнавания. Светел, сняв лапки, шаркал валенками вдоль стены. Рукавицей смахивал иней со стен, сплошь выложенных яркоцветными кусочками камня и глухого стекла. Кусочки складывались в картины. Вот синяя Нёгла, несущая корабли. Вот пёстрые буяны, где водный путь встречается с сухопутным. Загорелые люди ворочают несчётные брёвна, тюками сгружают лён и пеньку, катят бочки с маслом и салом, несут рыбу в корзинах. У подножия скалистых обрывов красуется город. Храмы, дворец с пузатыми теремами. Рынок, лавки ремесленников и купцов… Как положено на картинах – всё чуть преувеличенное, приукрашенное. Зри, чужеземец, славу страны!

– Глызин ставили при долине, поднимавшейся к водоспуску, – тихо пояснил Кербога. – Крепость запирала единственную гужевую дорогу.

Светел впервые подал голос:

– От кого запирала?

Кербога ответил немного уклончиво:

– Ойдриг Воин оставил внукам достраивать сторожевые крепости по волокам и переправам. Таковы и Голомяная Вежа, и Чёрная Пятерь, о которой ты спрашивал.

Светел задрал голову. Великий чертог был выстроен по-андархски.