Завтрашний царь. Том 2

– Ребятище, – чуть не со слезами облегчения шагнул навстречу Кербога. – А я уж на выручку тебе порывался!

– Благодарствую на беспокое, дядя Кербога.

– Мы думали, смелые сеггаровичи всех повольников сокротили, – поёжилась Лаука. – А которые целы, сидят, как мыши под веником!

– Да ну, повольники. Там… – начал Светел.

И на полуслове забыл, о чём поведать хотел.

Лаука не говорила, а ворковала. Он вдруг рассмотрел, какие пухлые и нежные у неё губы. И ресницы – в половину щеки. И глаза. Огромные, смарагдовые. Горло стянуло, как от вольного вдоха на плящем морозе. Светел ухнул в бездну, вознёсся к тучам и понял, что, кажется, ему посулили награду.

– Там эти были. Ну… те. Гонители. Шабрята дружные. От кого я намедни по лесу бегал.

И свалил с плеч на саночки честную воинскую добычу, повязанную верёвкой. Кербога, пересчитав самострелы, со стоном прикрыл глаза рукавицей:

– Ребятище…

«Да ладно, дядя Кербога. Тебя, скомороха, загусельщик деревенский с лада собьёт? А мы, витязи, ратными началами изяществуем…» Светел выпятил молодецкую грудь:

– Неверно считаешь. У меня две десницы, у них ни одной.

– А вдогон придут? – Лаука напоказ испугалась, шире прежнего распахнула глаза. – Отместку затеют?

«Пусть портки сперва отстирают. А явятся, долго жалеть будут…» Вслух Светел сказал:

– Того не жду. Хотя ночь-другую постеречь можно.

«Вместе постережём», – без слов пообещала плясунья.

Голомяная Вежа

Была самая середина дня.

И самая середина долгого перехода.

Скоро откинется заиндевелая полсть, в переднюю дверку скоморошни выглянет дед Гудим. Протянет Светелу деревянную миску рыбных стружек. Немедля замычат оботуры, потребуют своих торбочек с мхом, сухарями, травяной сечкой…

Они давно покинули Вож-Матку и шли водоспуском, медленно поднимаясь к Голомяному перевалу.

Светел с рассвета тропил, рьяно и весело, шутками отметая доводы немолодых спутников. Было легко. Оботуры медлительны, они не понукают передового, в отличие от стремительных лыжников, влекущих лёгкие чунки. К тому же быки у Кербоги были умные и работящие. Честно шли за человеком, которому доверяли. Не шарахались в сторону, не ленились. К ним бы ещё хорошего пса: уже плясал бы в ожидании лакомства… В Изворе Светел даже поглядывал на уличных шавок, но ни одна не понравилась. А там скоро и Шегардай.

Всё было хорошо.

Светелу только не нравилось небо.

Было удивительно тихо, как все последние дни. Однако задолго до вечера бледный дневной свет сделался по-закатному красноватым, а хруст снега под лапками обрёл странную гулкость.

Коренник первым задрал тяжёлую голову и взревел – хрипло, тревожно. Так он созывал стадо, когда порно было прятать телят за живую рогатую стену.