Завтрашний царь. Том 2

На сей раз – светло и отчаянно, призывая на подвиг. Из-за противоположной вздержки шагнуло геройское воинство. Царевич в сверкающих жестяных латах, под знаменем со вздыбленным конём Андархайны. Сын прачки в верёвочной кольчуге. Ополчане в добрых крашеных портах, с копьями.

Среди позорян переглянулись четверо захожней: «А витязь-то ряженый!»

Голос Кербоги гремел набатом:

Встречая общую невзгоду,Негоже прятаться в кусты!Пошёл царевич воеводой,Сын прачки – ратником простым!Этот бой Светел разучивал с парнями до изнеможения. Превозмогал себя, заносил деревянный меч порожним движением, лишь бы гляделось красиво и знаменито.

Врага повергли в поле чистом,Радея каждый о своём:Царевич полк бросал на приступ,Сын прачки в пекло лез с копьём!Светел простёр длань. Сын прачки устремился в гущу врагов.

Его сшибли с ног… принялись рубить и колоть…

Позоряне завопили от ужаса. Люди вскакивали – спасать родича!

По деревне залаяли дворовые псы.

Светел со своими рванулся вперёд! Нелюди пытались отбиваться, но велика и победна доблесть андархов! Войско царевича всех разметало. Светел догнал главного супостата, торжественно одолел в красивом медлительном поединке – и сверг в западню под ликование позорян.

Четверо в волчьих куколях вновь усмешливо переглянулись. Теперь они знали про окрутного витязя всё, что им требовалось.

Труба серебряным голосом воспела ратную честь.

Сын прачки лежал на поле брани бездвижный и одинокий. Светел подбежал к нему, склонился, приподнял… Героя понесли прочь на щите.

Позоряне ответили стонами, заплакали бабы.

Уплывая за рогожную вздержку, сын прачки вскинул руку – дескать, не кручиньтесь, живой!

Кербога повёл сказ дальше:

За подвиг в сече той кровавойОдин был взыскан и другой.Царевич дальше жил со славой.Сын прачки – с липовой ногой…"

"Друзья в обнимку пересекли подвысь. Сын прачки, исцелённый от ран, опирался коленом на деревянный обрубок.

Врага изгнав, не грех жениться!Набравшись дерзости в боях,Решил царевич к той девицеЗаслать с подарочками свах…Задник быстро сменили. Теперь он являл палаты дворца. Резные каменные столбы, высокие узорные своды. Даже вытащили «Огненный Трон» – большую плетёнку под рудожёлтыми покрывалами. Конечно, скомороший престол не мог налиться внутренним светом, столь памятным Светелу, но в том ли беда!

Когда все налюбовались дворцом, вышел царь – седовласый, величественный Гудим. Воссел на трон. Стал гладить пышную бороду.

Приблизился сын, горделивый красавец, увенчанный славой свежих побед. Снял пернатый шлем, преклонил колено, испрашивая отцовского благословения.