Завтрашний царь. Том 2

Обледенелая бочка стала крепостной башней немереной вышины, стынущей на морозном ветру. По ней карабкались маленькие человечки, упорные, отчаянно смелые.

– Одного наверху закруга взяла, в глазах смерклось.

– Дрозд его на маковку вытолкнул.

– Да сам оскользнулся.

…И Сквара со всеми лез. По голому льду, настывшему неровными плитами. Обдирал руки, пытаясь за что-нибудь ухватиться…

– Наземь слетел, хвалу прошептав.

– Котляры честной костёр ему сладили, не поскупились.

– Сам стень, учителю первый сын, прах в Извору принёс и матери отдал.

– С нынешним поездом другой стень пришёл.

Светел вернулся в себя, во взрослую явь. Брякнул наобум:

– Лихарь, что ли?

– Не, дядя. Лихарь прежний был, а этот Хотён.

Имя для Светела было безгласно. Так и разбирало выпытывать ещё, спеша по свежему следу, но было нельзя. «Отик, отик, там дикомыт пришёл, о котлярах дознаётся…»

Не дай воли сердцу во гневе, а языку во беседе!

– Вы, ребятня, мне вот что поведайте, – выговорил он, скучая. – Что там за стойки с переводиной громоздят?

– Так релью, дядя!

– Шибеницу!

– Злые тати в порубе маются. Ради повеселья вешать их будем.

Не дай сердцу воли

Всякий мир своим обычаем крепок. Сегда чуралась мирских песен, но долю крови Царице не собирала. Извора отправляла детей в котёл, даже святого родила, зато Кербогу, въехавшего незваным, принимала охотно и с предвкушением. Скоморошне уделили местечко внутри зеленца, в нижней части купилища. Потешники, известно, горланят, а ещё рядятся в кратополое, тонкое да яркое. Не по морозу же им?

Светел деловито сложил ирты и лапки, выпростался из надоевшего кожуха:

– Поздорову, дядя Кербога!

Балаган уже красовался парусами цветных рогож, поднятых на упругие жерди. Некогда пологи рдели красками, теперь облиняли. Всё равно глазу отрада после сплошь белого да серого с чёрным.

– Проводил? – разогнул спину Кербога. Он трудился сзади подвыси, перебирал длинные свёртки. Готовил расписные задники к представлению. – Я уж думал, ты до Конового Вена сбегать решил. Кого хоть из погибели выводил, горе луковое?

Возле скоморошни вилась любопытная ребятня. При виде страшного дикомыта ребятишки с визгом брызнули прочь. Сейчас в мешок засадит – ищи-свищи!

– Ну их, – отмахнулся Светел. – То братом с сестрой сказывались, то женихом с невестой, то рабами, из дому беглыми. Санки – сегодня своего дела, назавтра краденые, поди знай. Всю мурцовку мою слопали. Уши у обоих дырявые…

– Вот на что было впрягаться?

– Так жалко, дядя Кербога. С них бы шкуру спустили.

– А вдруг убили кого, дом сожгли?

– Да ну. Дети глупые… – Подумал, добавил обстоятельно: – Нет, одёжки дымом не пахли.

– Двое дурных, и третий не лучше, – вздохнул скоморох. – А настигли бы вас?..