Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 3

Для стороннего наблюдателя это могло выглядеть как запоздалая и бесполезная попытка защиты. Леон наверняка решил, что я сошел с ума.

На самом деле это была точка в пространстве и времени, где атака противника перестанет существовать.

Противник атаковал.

Его рапира исчезла из поля зрения. Буквально. Она двигалась так быстро, что глаз не мог ее зафиксировать даже частично. Я видел только начальную позицию — лезвие у его руки, и конечную точку — острие, нацеленное прямо мне в сердце.

Идеальная прямая линия смерти. Геометрически безупречный выпад, против которого не существовало защиты в рамках обычного фехтования.

Но моя техника была готова именно к этому.

В тот миг, когда острие рапиры пересекло невидимую границу моего «горизонта событий», мой клинок совершил единственное, почти незаметное движение. Не блок, не парирование — простое смещение на несколько градусов в правильном направлении.

Встреча произошла в единственной точке пространства, где геометрия и физика делали невозможное возможным.

Рапира противника, несущая всю энергию совершенного выпада, всю накопленную силу и скорость, встретилась с моим клинком под углом, который существовал только в теории. Вся эта сила не была заблокирована, не была поглощена — она была перенаправлена в пустоту, сброшена в никуда.

Законы мира сработали с безжалостной точностью.

Металл рапиры не выдержал чудовищного напряжения, сосредоточенного в одной-единственной точке. Сначала клинок треснул с мелодичным звоном, затем разлетелся на осколки, которые разнеслись по всему залу, звеня о камень.

Аристократ замер в конечной позиции выпада, словно не веря в происходящее. Его идеальная атака пересекла горизонт событий и была уничтожена.

— Красиво исполнено, — выдохнул я, чувствуя, как усталость накатывает волной.

Техника «Горизонт Событий» была чертовски выматывающей. Она требовала абсолютной концентрации, идеального расчета времени и пространства, полного понимания траектории вражеской атаки. После ее использования я чувствовал себя выжатым как лимон.

Каждая мышца ныла от перенапряжения. Дыхание сбилось. В глазах потемнело на мгновение.

Падший аристократ стоял передо мной, держа в руке жалкий обломок рапиры. Его поза выражала полное недоумение и невозможность понять произошедшее. Пустые глазницы были направлены на меня, но теперь в них не читалось ни угрозы, ни холодной оценки.

— Извини, приятель, — сказал я, с трудом поднимая свой клинок. — Но выживает лишь сильнейший.

Последний удар был простым и элегантным. Никаких сложных техник, никаких хитрых приемов. Я провел лезвием по диагонали, от левого плеча противника до правого бедра. Движение было неспешным, почти ленивым — полная противоположность бешеному темпу предыдущего боя.