Горький квест. Том 2

Формулируя этот текст, я поймал себя на мысли о том, что, может быть, не нужно пока отказываться от таблеток… Неизбежные последствия, которые так мне не нравились, наступят не завтра и даже не через месяц, а регулярный прием препарата гарантирует мне бесперебойную работу по графику.

Я решил посоветоваться с Назаром.

— Даже не вздумай, — отрезал тот. — Дай организму вздохнуть. Тебе известно только одно: при приеме таблеток примерно раз в две-три недели через примерно тридцать лет наступает разрушение личности. Правильно? Ты ведь именно так мне объяснял?

— Да, мне так сказали эксперты, которые проверяли препарат.

— А что будет, если принимать их каждый день в течение двух месяцев? Не боишься?

— Назар, мне уже поздно бояться, тридцать лет я не протяну.

— Но вдруг последствия наступят через год-другой, если ты сейчас начнешь употреблять лекарство ежедневно? Нет, Дик, как хочешь, а я не разрешаю.

Я оторопел. Полвека я не слышал этих слов в свой адрес. После похорон родителей никому даже в голову не приходило разрешать или не разрешать мне что бы то ни было, касающееся моей и только моей жизни.

— Ты не… что? — переспросил я, не веря собственным ушам.

— Не раз-ре-ша-ю, — отчеканил Назар. — Ты, разумеется, можешь не послушаться и сделать по-своему, но позицию мою знать должен. Побереги себя. А сотрудники пусть прилаживаются к твоим обстоятельствам, в конце концов, это небольшое неудобство учтено в их гонораре, разве нет?

— Да, — согласился я, — учтено.

Нерешительно покрутив в пальцах флакон со спасительными таблетками, я все-таки убрал его в чемодан. Назар прав: мне нужно постараться сохранить голову в рабочем состоянии хотя бы до момента окончания исследования, затем сдать текст, дождаться решения конкурсной комиссии, убедиться, что победил кто угодно, но только не Энтони Лагутин, а там уже будь что будет.

С переводчиком Семеном я запланировал работать через день, по четным датам, а с Галиной Александровной и Виленом — тоже через день, по нечетным. Первый визит доктора Качурина я наметил на тот день, когда, по моим предварительным прикидкам, дело дойдет до 1975 года: в записках Зинаиды Лагутиной упоминается о длительной болезни сына Владимира, во время которой и она сама лежала дома с сотрясением мозга.

Актеров я попросил приехать всех вместе, назначив день, приходящийся на нечетную дату: для формулирования задания без Галины Александровны мне не обойтись.

— Можно я буду называть вас настоящим именем, а не этой русифицированной подделкой? — попросил я. — Здесь молодежи нет.

Галия Асхатовна пожала плечами:

— Как вам удобнее — так и называйте, я ко всему привыкла.

Профессор была мне очень симпатична, я ценил в ней и обширнейшие знания, и чувство юмора, и готовность рассмеяться в любой момент.