Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

Я машинально ушёл в сторону, позволив удару пройти мимо, и на развороте локоть сорвался сам — по отработанной годами траектории, заложенной в мышцы. Боковая дуга, разворот корпуса, импульс. Прямо в челюсть. Щелчок был глухим, коротким. Этого хватило.

Его тело дёрнулось. Потом обмякло.

Он рухнул."

"Я стоял над ним, тяжело дыша. С удивлением осознавая: я не победил. Моё тело победило.

Первый бой — за мной.

Яков посмотрел на меня таким взглядом, что мне стало стыдно. Он понял: я вырвал победу с трудом. Не благодаря себе — вопреки. Тело справилось. Я — нет.

Я и сам это чувствовал. Внутри что-то дрожало. Не от страха, а от перегруза. Тело было раздражено. Недовольно. Слишком много сил ушло в пустоту, слишком много лишних движений. Всё, что могло быть сделано эффективно — было сделано не так. Не потому, что тело не готово. Не потому, что нет памяти. Она вернулась. Вся. Но мозг ещё не успел подстроиться.

Я стоял на пересечении двух миров: один — в теле, второй — в голове. И пока они не совпадали.

Следующий бой я решил провести с магией. Проверить, как сработает «огонь».

На плац вышел следующий. И я сразу понял — это будет бой между слоном и моськой, а я тот таракан , который бегал между ними. Человек-таран. Широкий, массивный, как армейский блок. Грудь, плечи, руки — всё было сложено для давления, не скорости. На спарринг вышел не просто физик, а монолит. Позже я узнал, что его звали Толик. Погоняло — Кабан. Не зря.

Я сразу попытался взять дистанцию и использовать магию. Хотел успеть среагировать, не лезть в клинч. Но тут я понял: даже магии мне не хватает мозгов. Да, я знал струны. Да, я знал, как ими пользоваться. Но этого было мало.

Теперь я понял, почему Яков настаивал на формулировках. Почему он говорил, что в начале придётся выкрикивать названия. «Огненный шар» — казалось бы, банальность. Но сейчас, прямо в бою, я не мог даже сложить плетение. Мозг не успевал собрать нужное плетение, не понимал, в каком порядке притянуть импульсы. Я знал, как. Но не мог.

Максимум, что у меня получилось — зажечь огонёк на пальце. Маленький, жалкий. Почти свечка.

На плацу кто-то усмехнулся. Не зло. Не в насмешку. Скорее тепло, по-доброму. Вероятно, им уже объяснили: я без памяти. И даже победа в первом бою, по их меркам, была достижением. Они не смеялись. Они — уважали. А когда увидели огонь… возможно, поняли: в род вернулась магия.

Но мне от этих улыбок было ни жарко, ни холодно.

Потому что Кабан уже шёл на меня. Медленно. Не торопясь. Как каток.

Он не сдерживался. Не делал вид. Не работал вполсилы. Он собирался раздавить. И я почти был уверен: Яков знал, что так будет. Возможно, он даже подогрел интерес. Возможно, пообещал что-то за победу. Это был не учебный бой. Это был бой на выносливость, на контроль, на страх.

И Кабан не собирался проигрывать.