Толстушка Ли

— Я бы простила, — удивляет меня подруга следующей фразой, от чего я полностью поворачиваю голову в её сторону, искренне ошалевшая.

— Как можно простить измену? Как Тина?! Как можно стереть эту картинку перед глазами, где он… и она…

— Что? Ты меня осуждаешь? Я так-то жертва в этой ситуации! — возмущаюсь, наглости подруги, как она может меня обвинять? Я вот с горя не пошла же искать утешение в мужиках! На глазах уже в который раз наворачиваются слёзы, глубоко вздыхаю, что бы остановить их поток.

Мне обидно! Раздавлена, как букашка! Меня унизили, бросили! Да, я тоже виновата, но это не сравниться с тем, как он поступил со мной. Я ему не нужна. Точка.

Глаза сами непроизвольно начинают закрываться, и я проваливаюсь в тревожный сон. Чувствую у своей талии тёплые руки, которые сжимают и притягивают к себе. Так спокойней.

— Да, кто там, мать твою! — дергаюсь от дикого крика Тины.

Открываю глаза, озираясь по сторонам. Уже достаточно светло, видимо ранее утро. Рамирес с бешенством откидывает одеяло и выходит из комнаты. Только сейчас слышу, что кто-то барабанит в дверь… настойчиво так.

— Там твой Ромео, — заходит обратно и сваливается на кровать, предварительно накрыв голову одеялом.

Беру телефон с тумбочке, включаю, вижу кучу звонков от Нейта и смс.

Девять утра. Что же он забыл так рано у меня?! И что ему собственно нужно? Не узнаю, пока не спрошу сама. Может должна чего ему?

Подхожу к двери смотрю в глазок. Да, он, помятый, измотанный, но он. И что это?

Он это серьезно? Ему самому не смешно? После одной бабы приперся к другой с чертовым веником!

— Проваливай! Ты мешаешь мне спать! — подаю голос, от чего он выпрямляется и смотрит прямо в глазок.

— Невилл, впусти меня, мы поговорим, все уладим. Я чертовки устал и хочу к тебе, — вот так спокойно высказывается этот ублюдок! Словно мы малость поругались! Будто не он изменил мне, несколько часов назад!

— Уходи Янг. Нам не о чем разговаривать. Все кончено! — твёрдо и уверенно заявляю, даже не сомневаясь в своём выборе. Я не буду прощать изменщика. Стоит только раз это сделать и он снова пойдёт налево.

— Ты не права! Боже, Ли. Черт! Я так облажался. Прости! Умоляю, давай поговорим… мы же с тобой с самого детства… я и ты… ты же чувствуешь? — сбивчиво, даже не понимаю, что он пытается сказать. Может, хочет надавить? Так вот это у него не получится.

— Нейтан, уходи, — тихо, просто нет сил ругаться. Не хочу его видеть и слышать. Он чужой.

Долгие минуты молчания, но я знаю, что он все ещё там.

— После твоего переезда, ко мне приходил Джон… помнишь его? — спрашивает, отвлекая меня от гнетущих мыслей. Конечно я помню этого школьного мудака, который чуть не изнасиловал меня на вечеринке. — Он приносил мне твоё письмо, что бы ещё поглумится.