Только звери

 — Какую еще штуковину?

— Ты знаешь, — нетерпеливо сказала Марджери, — эту твою штуковину… твою рукопись… самое подходящее чтение для него в такую ночь.

— А, рукопись… конечно! — горячо произнес Поль. — В самом деле, ночь весьма подходящая.

— Отказываюсь, — возразил я. — Хватит с меня вашей живописи и ваших скульптур. Будь я проклят, если еще соглашусь читать ваши литературные потуги.

— Ты темный человек, — добродушно молвила Марджери. — К тому же автор — не Поль, а кто-то другой.

— Но что это за рукопись? — спросил я.

— Очень своеобразное произведение, я обнаружил его… — начал Поль, но Марджери перебила его:

Пока Марджери раздавала порции индейки, окутанные плотным облачком аромата трав и чеснока, Поль прошел в угол кухни, где между двумя мешками с картофелем и бочонком вина громоздилась, будто развалины замка, груда книг. Порывшись в ней, он торжествующе выпрямился, держа в руке сильно потрепанную, толстую красную тетрадь, и вернулся к столу со своей добычей.

— Вот! — удовлетворенно выдохнул он. — Когда я прочел это, сразу подумал о тебе. Нашел среди купленных мною книг из личной библиотеки старого доктора Лепитра, бывшего одно время тюремным врачом в Марселе. До сих пор не пойму — мистификация это или правда.

Открыв тетрадь, я увидел на внутренней стороне обложки черный экслибрис — три кипариса и солнечные часы над выведенными готическим шрифтом словами: «Экс Либрас Лепитр». Страницы были исписаны дивным каллиграфическим почерком; выцветшие чернила приобрели ржаво-коричневый оттенок.

— Лучше бы я тогда дождалась утра, прежде чем читать, — произнесла с содроганием Марджери.

— Там что-нибудь о привидениях? — спросил я.

— Нет, — неуверенно ответил Поль. — Во всяком случае, не совсем. К сожалению, старик Лепитр умер, так что мне не довелось расспросить его. Очень странная история. Но зная твой интерес ко всему оккультному, ко всяким ночным стукам, я сразу подумал о тебе. Прочти и скажи, что ты думаешь. Если хочешь, можешь оставить рукопись себе. Во всяком случае, развлечешься.

— Вот уж никак не назвала бы это чтение развлечением, — возразила Марджери. — Жуткая история.

Несколько часов спустя, вдоволь насытившись вкусными блюдами и добрым вином, я вооружился огромной, тщательно заправленной золотистой керосиновой лампой, излучающей бледно-желтый свет, и поднялся в гостевую комнату, где меня ожидала широченная перина. Бульдог последовал за мной и следил, шумно дыша, как я раздеваюсь, укладываюсь спать. Сам он расположился на полу подле кровати, не сводя с меня преданных глаз. Гроза не унималась, раскаты грома следовали один за другим, время от времени комнату озаряли яркие молнии.