Все только хорошее

Аппетиты у людей такого рода от раза к разу только разгораются. Лучше решить этот вопрос в суде. Слушание назначено на четырнадцатое декабря. В течение месяца вам придется мириться с его посещениями, а потом суд примет окончательное решение. Как вы полагаете, он долго станет донимать вас своим присутствием?

— С него станется. — Но Берни надеялся, что Скотта хватит ненадолго. — А вдруг он похитит Джейн? — Эта мысль тревожила его с тех пор, как Скотт впервые позвонил ему. Какой-то параноидальный страх. Но Гроссман сразу же постарался убедить Берни, что для беспокойства нет оснований.

— Не говорите глупостей. Он жаден, но вполне в своем уме. Похитить ребенка во время разрешенной судом встречи может только сумасшедший.

— А если это все же случится? — Он настаивал на своем, желая досконально все выяснить, как будто пытался найти выход.

— Такое бывает только в кино.

— Будем надеяться, что вы не ошибаетесь на этот счет. — Берни поглядел на него, прищурив глаза. — Хочу предупредить вас заранее: если по его вине с девочкой случится что-нибудь подобное, я его убью.

Судья назначил день посещений на субботу, и времени у Берни оставалось совсем мало. В тот же день, когда состоялся суд, он позвал Джейн пообедать в ресторане и долго не мог решиться рассказать ей о случившемся. Он повел ее в «Хиппо», ей всегда нравилось там больше всего, но в тот вечер она вела себя до непривычности тихо, подозревая, что стряслось что-то неладное, хотя никак не могла догадаться, что именно. Может, пришла пора переезжать в Нью-Йорк, а может, их ждет еще какая-нибудь катастрофа. В конце концов она вопросительно посмотрела на Берни, и когда он, горестно глядя на нее, подался вперед, чтобы взять ее за руку, Джейн подумала, что вот-вот подтвердятся худшие из ее страхов.

— Детка, я должен кое-что тебе сказать. — У нее отчаянно забилось сердце, и ей захотелось убежать от него. При виде ее испуганного личика у Берни сжалось сердце. Неужели же ей никогда не удастся вернуться к прежней безмятежности? Впрочем, благодаря миссис Пиппин она понемногу начала приходить в себя; плакала она теперь гораздо реже, а порой ему случалось слышать, как она смеется. — Солнышко, не надо так тревожиться, это далеко не самое страшное в жизни.

Джейн смотрела на него расширенными от ужаса глазами.

— Я думала, ты скажешь… — Ей не хватило духу договорить до конца, и он спросил, по-прежнему держа ее за руку и не сводя с нее взгляда:

— Что скажу, солнышко?

— Что у тебя рак. — Она говорила таким тихим грустным голоском, что он чуть было не заплакал. Берни покачал головой. И для нее, и для него это самые ужасные слова на свете.

— Нет-нет, ничего подобного. Речь совсем о другом.