Только вернись

Она небрежно сбрасывает с плеч пиджак, кладет сумочку на пуф, аккуратно снимает обувь, проявляя больший трепет к вещам, нежели к живущим в доме людям. – Твой муж меня изнасиловал. Вот так, значит? Наша пташка трудится с раннего утра. Ездит по разным конторам и оговаривает меня.

– Каролина, послушай меня, – подхожу к жене, нежно сжимая ее плечи. – Посмотри мне в глаза, верь мне, прошу…

– Ты не спишь со своим мужем, сестрёнка, вот он и оголодал. Видела бы ты, как он меня вчера трахал! Я думала стол развалится. Я не хотела его, ты не подумай. Он пригрозил, что выгонит меня. Снова запрет в психушке, а я не могу этого выдержать. Я там просто умру.

– Лживая… мерзкая дрянь, – шиплю сквозь зубы. – Убирайся из нашего дома. Я пальцем тебя не трогал. Я… Кара, она пришла вчера в мой кабинет и предлагала себя. Но я ее выгнал, клянусь нашей дочерью. Должны же быть какие-то доказательства? Чего вы стоите, как истуканы? – рычу, повернувшись к следователям.

– Судебный медик осмотрел Татьяну. И она…

– А вот доказательства, Глебушка, – певуче произносит она.

Стягивает платье через голову, оставаясь в нижнем белье. Ее тело покрывают красновато-бурые синяки, на внутренней поверхности бедер темнеют ссадины, груди искусаны… Господи, кто мог такое сотворить? И какое отношение ко всему этому имею я?

– Я не делал этого. Я никогда пальцем ни одну женщину не тронул, я… Кара, пожалуйста, скажи, что ты веришь мне, – впиваюсь в жену беспомощным взглядом. – Скажи…

– Я уже не знаю, Глеб, – сухо бормочет она. – В доме никого не было, кроме тебя. Ни одного постороннего мужчины, иначе охранники сообщили бы нам. Но ведь они… Не сообщили, – надтреснуто продолжает она.

В ней прямо сейчас рушится вера в меня. Ломается, придавливая к земле обломками. И Каролина с трудом ворочает языком, ощутимо чувствуя тяжесть… Я прекрасно знаю, что это так, потому что чувствую то же самое…

– Я люблю тебя. И только тебя… Я не делал этого. Таня хочет подставить меня, сделать тебя несчастной, уничтожить. Она мерзавка и дрянь. Никакая она не бедная и несчастная родственница.

– Глеб Андреевич, наш криминалист возьмёт у вас анализы, – испытывая невыразимую скуку, произносит следак.

– Да, возьмите их! И вы не найдете ничего!

– Акт совершался в презервативе, – хрипло добавляет Таня. – Образцы смазки можно сравнить с теми, что лежат у вас в спальне.

– Это не доказательство. Она могла просто взять их.

– Глеб, и избила она тоже себя сама? – недоверчиво качает головой Кара.

– То есть ты мне… Ты хочешь оставить ее в нашем доме? Ты ей веришь, Кара? Да очнись ты! Она хочет быть на твоем месте. Она…

– У меня голова кругом, Глеб… – всхлипывает Кара. – Звони Свирепому, пусть приезжает и разбирается. А пока… Я не позволю Тане покидать дом в таком состоянии.