Только вернись

– Потому что в тебе есть человечность. Кара, я не виновата перед тобой. И я искренне хочу стать тебе близким человеком, родственницей, сестрой, если захочешь. Прекрати войну.

В ее взгляде что-то меняется – она словно раздумывает над моими словами… Но наваждение быстро рассеивается, сменяясь прежней воинственностью.

– И не подумаю. Делай операцию, Каролина. А потом я решу, как поступить с фирмой. Ты должна вернуть мне наследство.

– Фирма – это мое детище, Кара. Я могу дать тебе стартовый капитал, но отдавать фирму – безумие… Я много лет поднимала ее и…

– Плевать! Будем считать это моральной компенсацией за мои страдания.

Каролина швыряет на стол купюру, спешно поднимается с места и покидает кафе. Жду, пока ее силуэт скроется из виду и встаю из-за стола… И как это понимать? Война продолжается или моя тетушка объявила перемирие? Оглядевшись по сторонам, иду к выходу из парка. Свирепый, к моему большому удивлению, ждет меня на лавочке.

– Добрый вечер, Каролина Дмитриевна. Я решил самолично убедиться, что с вами все в порядке, – он вынимает из кармана платок и стирает со лба пот. Прячет его обратно, в карман ярко-красного хлопкового пиджака.

– Плохой из вас коспиратор, – улыбаюсь я. – Видели ее?

– Нет, но ребята сделали ваше совместное фото. Я займусь ее личностью. Хочу узнать, что тогда все же произошло?

– Каролина сказала, что мой дед упрятал ее в закрытое учреждение, я не уточнила какого рода… Может, она страдает психическим расстройством?

– Ну а вам, как показалось? – осторожно интересуется Свирепый. – Как она… в общении?

– Неадекватная. Настроена на войну, но решила благосклонно отложить дела на потом.

– Каролина, ложитесь в больницу и занимайтесь здоровьем, – вздыхает Свирепый. – Она пошла на контакт, значит, не будет топить ваш дом или похищать малышку. Будет просто ждать.

Следую совету Всеволода Ивановича и занимаюсь собой – собираю необходимые для госпитализации документы, расписываю инструкции для Юли, много ем и сплю… Вяземский деликатно справляется о моем здоровье и разговаривает с дочкой по видеосвязи. Улыбается ей с экрана и смущенно отводит взгляд, встречаясь с моим… Мы как школьники, ей-богу. Глупые подростки, совершившие неловкий или поспешный поступок и не смеющие его исправить… Глеб молчит о чувствах, не терзает меня разговорами о нашем совместном будущем, говорит о чем угодно, но не о нас…

Наверное, мы постепенно превращаемся в добрых друзей или бывших, сохранивших отношения. Или мне кажется? Утром он приезжает к нам с Милочкой, чтобы проводить меня в больницу. Забирает из рук сумку, целует Милу в щечку и молча садится за руль, не доверяя столько деликатное дело Брыкалову.

Осторожно довозит меня до места и помогает выйти.