Ты только попроси

Что это такое? Но перед тем как я успеваю подойти и прочитать их название, в ванную комнату заходит Эрик и начинает снимать мокрую одежду.

– Джуд, что с тобой?

Не глядя на него, прохожу мимо и отмахиваюсь:

– Ничего, что могло бы тебя заинтересовать.

– Малышка, меня волнует все, что с тобой связано.

Он такой расслабленный, а у меня дым идет из ушей, гневно смотрю на него:

– Эрик, когда я злюсь, лучше со мной не разговаривай, понятно?

– Почему?

– Потому что.

– Почему нельзя?

– Слушай, ты что, идиот? Ты не понимаешь, что ты меня еще больше раздражаешь?

– Если хочешь, скажу Фриде, чтобы она разрешила тебе сделать генеральную уборку прямо сейчас."

"Я не в настроении слушать его шуточки и фыркаю. Он подходит ко мне и наклоняется, чтобы оказаться напротив меня.

– Я провожу полжизни, извиняясь перед тобой. Но это стоит того лишь из-за одного выражения лица, когда ты прощаешь меня.

Он пытается меня поцеловать, а я замираю.

– Опять играешь в кобру?

Его слова и особенно лукавое выражение лица все же заставляют меня улыбнуться:

– Да, и если ты не отойдешь, то я тебя еще и шлепну.

– Опля! Я обожаю твой испанский нрав…

– А твое немецкое упрямство доводит меня до белого каления.

Он обхватывает меня за талию, бросает на кровать и начинает целовать. Полотенце падает, и я оказываюсь перед ним обнаженной. Пытаюсь отпихнуть его, но он намного сильнее, и ему удается побороть вместе с моей волей гнев, и вот я уже сама жадно его целую.

– Вот это мне нравится… – говорит он. – Чтобы ты была хищницей, когда я хочу, или домашним животным.

После этого чисто мужского замечания кусаю его за плечо, а он, увернувшись, кусает меня за шею:

– Ты – зверь!

– Да, малышка, для тебя я всегда буду зверем. Мы как красавица и чудовище! Кстати, ты – красавица, а я – чудовище.

Я опять расплываюсь в улыбке и, закрепив перемирие сладким поцелуем, вдруг замечаю, что у Эрика напряженное лицо.

– Ты в порядке?

– Да. Здесь важна ты, а не я.

– Нет, сеньор Циммерман, нет. Вы ошибаетесь. Это вы плохо себя чувствуете уже несколько часов, и это вы плохо выглядите. Так что если кто-то и должен волноваться, так это ваша покорная слуга, а не вы.

Эрик ложится рядом:

– Ты чудесная.

– Не подлизывайся… и отвечай, что происходит? Я только что видела в твоем несессере кучу пузырьков и таблеток и…

– Ты самая красивая и интересная женщина, какую я когда-либо знал.

– Эрик! Ты хочешь, чтобы я обозвала тебя и дала пинок под зад?

– Мммммм… мне нравится, когда в тебе просыпается воительница.

Не переставая улыбаться, поглаживаю его по волосам:

– Мне все равно, что ты говоришь. Я не сменю тему. Что происходит? Что это за лекарства?

– Ничего не происходит.

– Врешь.

– Ты думаешь?

– Да… я так думаю. И, к твоему сведению, я опять на тебя сержусь.