Только ты

Калеб на лету подхватил обе металлические палочки. Странно посмотрев на Еву и Рено, Калеб подал им стержни.

— Что-то не так? — спросил он.

— Я была неловкой, — поспешно произнесла Ева. — У меня дрогнула рука, и я столкнула стержни.

— Мне вы не показались неловкой, — заметил Калеб.

Рено не сказал ничего. Прищурившись, он просто смотрел на Еву своими зелеными глазами.

— На сей раз я попробую, — заявил Рено.

Ева установила свой стержень и замерла.

— Готова.

Рено стал медленно подносить свой стержень все ближе, пока выемки обоих стержней не соприкоснулись.

И снова таинственный ток пробежал от Рено к Еве.

На сей раз они сумели удержать стержни, но оба задышали часто и тяжело. Казалось бы, эти непроизвольные движения должны были развести иглы.

Этого не произошло."

"— На счет „три“, — предупредил Рено.

Его голос звучал необычно низко, как-то бархатно. Это было похоже на ласку, неощутимую, но бесспорную, как и легкие токи, бегущие по испанским стержням, сливающие воедино две половины одного загадочного целого.

— Да, — прошептала Ева.

Они дружно сделали шаг вперед.

Переплетенные стержни легко двигались и создавали впечатление слегка намагниченных.

Рено сознательно отдернул руку. Стержни мгновенно разошлись.

— Снова, — сказал он.

Стержни подошли друг к другу, словно живые, как будто мечтая о неуловимых токах, которые объединяют их.

— Черт побери, — прошептал Рено.

Он оторвал взгляд от загадочно поблескивающих стержней и посмотрел на женщину с золотыми глазами.

И он подумал: уткнуться бы сейчас в Еву, ощутить всем телом ее трепет, как ощущают друг друга блестящие металлические лучики, по которым проходит горячий загадочный ток.

8

Задолго до рассвета Ева проснулась, оделась и тихонько выскользнула из дома. С багажными сумками и спальным мешком она направилась к конюшне. Она рассчитывала, что Рено уже там и готовит к дороге лошадей, поскольку слышала, как Калеб поднялся раньше и вышел из дома. Подходя к конюшне, она уловила приглушенные звуки мужских голосов.

Хотя Ева плохо спала в предыдущую ночь, ей было не по себе и не хотелось оставаться в комнате для гостей ни минутой дольше. Она объяснила это тем, что просто возбуждена началом охоты за золотом, которым владели, но которое так и не смогли заполучить многие поколения Леонов.

Однако не золотые миражи преследовали Еву во сне. Из ума не выходили волшебные стержни, которые стремились навстречу друг другу и по которым пробегал таинственный, ошеломляющий ток.

Дверь конюшни была открыта. Снаружи двое высоких мужчин хлопотали около четырех лошадей. Подвешенный на столбе фонарь тускло горел в редеющей ночной мгле.

Бесшумно приблизившись, Ева услышала голос Калеба и разобрала его слова:

— …спускаются с высокогорья.