Только ты

Ева взяла из рук Рено журнал и начала так энергично листать его, словно от того, найдет ли она остальные королевские инструкции, адресованные экспедиции Кристобаля Леона, зависела ее жизнь.

Длинные, проворные пальцы Рено стали расстегивать ее жакет.

— Спасти души, — произнесла она торопливо. — Они пытались спасти души.

— По-моему, ты об этом уже говорила…

Жакет распахнулся, и прохладный ночной воздух омыл Еву. Она закрыла глаза, чувствуя, что ее сердце переместилось куда-то к горлу.

— Дальше он… он пишет о поисках путей к испанским миссиям в Калифорнии.

— Исследования, — сказал Рено грудным голосом. — Продолжай, gata, прочитай мне о неоткрытых землях и спрятанных неизвестно где сокровищах.

— Они начали путь от Нью-Спейна и…

Ева тихонько вздохнула, когда последняя пуговица жакета уступила настойчивым пальцам Рено. Поношенная белая рубашка, принадлежавшая некогда дону Лайэну, при свете костра казалась сатиновой.

— Не паникуй, — заметил Рено. — Я не сделаю ничего, что мы не делали раньше.

— Ты считаешь, что это может меня успокоить?

— Испанцы начали путь от Нью-Спейна, — повторил Рено. — А что потом?

— Они пришли к Скалистым горам с востока…

У нее прервалось дыхание: его пальцы легонько погладили ей горло и стали ласкать бешено пульсирующую жилку.

— …а может быть, с запада… Я не знаю… Я не могу…

Рено расстегнул первую пуговицу ее рубашки.

— …не могу вспомнить, с какой стороны они… они…

За первой пуговицей последовала вторая, затем третья.

— Что они нашли? — тихо спросил Рено, распахивая рубашку. — Золото?

Ева уронила журнал и схватилась за полы рубашки. Было слишком поздно. Руки Рено гладили ее голую кожу, обещая телу в будущем так много наслаждения.

— Не сразу… Они нашли… Они нашли…

Ева издала негромкий вскрик, когда ее грудь мгновенно откликнулась на ласку его ладоней.

— Стоп, — простонала Ева.

Но даже она сама не могла решить, было ли это адресовано Рено или самой себе. Затвердевшие девичьи соски чувственно вздрагивали под рукой Рено.

— Удовольствие, не страх, — выдохнул он ей в затылок. — Мы сгорим дотла у этой горы, gata. Сгорим под покровом этой ночи.

Ева выскользнула из объятий Рено, едва не упав на землю, когда вырывалась из его настойчивых рук.

— Нет!

В первое мгновение Ева думала, что Рено снова усадит ее к себе на колени. Он сделал судорожный выдох, выражая досаду.

— Все равно, gata. Если я буду продолжать эти игры, я в конце концов возьму тебя. Сейчас я не хочу, чтобы ты вошла как любовница в дом моей сестры.

Пальцы Евы, застегивавшие жакет, дрожали не от страсти, а от гнева.

— Этого можешь не бояться! — бросила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не стану твоей любовницей.