Только ты

— Кэл, Вулф, оттащите эти слитки наверх к Джесси, — сказал Рейф через минуту. — Они загораживают доступ.

Раздались удары лопатой о камень — это Рейф начал долбить завал."

"— Кто-то должен отгребать камни, — произнес Калеб.

— Это придется делать Еве. Здесь двоим мужчинам не развернуться.

Вулф наклонился, осветил фонарем нору койота и разразился руганью сначала по-чейеннски, а затем по-английски.

— Он прав, Кэл. Эта распроклятая нора действительно впору лишь койоту.

Калеб нагнулся, посмотрел и начал подбирать тяжелые золотые слитки, ругаясь на чем свет стоит и поминая про связь дураков, золота и преисподней.

Рейф продолжал работать, не меняя ритма, пробиваясь сквозь рыхлые и крошащиеся породы, выталкивая отходы по бокам от себя и молясь о том, чтобы остальная часть норы выдержала.

Пока Рейф вгрызался в обрушившуюся породу, Калеб и Вулф сделали несколько рейсов на поверхность и отнесли слитки. Ева едва обратила внимание на отсутствие золота, разве что ей стало легче работать, когда она выгребала породу, освобождая место для новых отходов.

— Пришли Еву, если тебе потребуется замена, — сказал Вулф, забирая последний слиток.

Рейф что-то буркнул в ответ и продолжал долбить.

Через какое-то время сквозь щели в камнях Рейф увидел призрачный, колеблющийся свет фонаря.

— Я вижу свет! — крикнул Рейф, повернув голову назад.

— Рено там? — мгновенно откликнулась Ева.

— Не могу сказать. Потолок…

Конец фразы был заглушен обвалом камней. Вырвавшееся из уст Рейфа смачное ругательство было впору лишь матросу, а ведь недаром говорят: «Ругается, как матрос». Но и ругаясь, он продолжал долбить породу, понимая, что, возможно, роет себе могилу.

Несмотря на все старания, Рейфу не удавалось расширить нору до такой степени, чтобы протиснуться через нее. Мрачное выражение его лица, когда он с трудом выбрался назад в штольню, сказали Еве больше, чем она хотела знать.

— Чем больше я долблю, тем дальше от цели, — признался Рейф без обиняков, стирая пот с лица. — Я убираю крупные куски с прохода, а вместо них сыплются мелкие. Я проделал проход разве что для кошки, а не для мужчины моих габаритов.

— Есть следы Рено?

Рейф посмотрел на темные тени вокруг золотых глаз Евы, на ее встревоженное лицо. Он ласково погладил ее спутанные волосы.

— Дважды я думал, что пробьюсь через завал, — проговорил Рейф. — Все время продолжали сыпаться новые порции породы. Я кричал в дыру, но…

Он отвернулся, будучи не в силах смотреть в лицо Евы, на котором были написаны страдание… и надежда.

Она не стала больше задавать вопросов. Если бы Рено отозвался, Рейф услыхал бы.